— Некоторым мужчинам нравится чувствовать себя жертвами, — сказала она и тихо добавила: — Я полагаю.
— Некоторым мужчинам нравится трахать женщин, я полагаю. Это называется «ненавижу их, но трахнул бы всех», — продекламировал он, как редкий вид простейшего одноклеточного. — Вы сучки, не единственные страдающие из-за любви и неудовлетворенности. Думаешь, дедушке это было легко? Какому-нибудь коренастому парню в публичном доме, оплачивающему минет? Может быть, тебе стоило бы пойти в танцзал, где собираются жиголо, бабуля. Там много молодых людей, специализирующихся на пожилых дамах.
Барбара выплеснула то, что осталось в ее фляжке, в его уродливое лицо. Ударить Червяка кулаком означало бы коснуться его.
— Жизнь может дать нам гораздо больше, чем совокупление, — подытожила она. — «Мартини», например…
Он облизнул губы, заметив:
— Слишком много джина.
— …или музыку.
Она встала и направилась к роялю. Стопка старых песен была сложена аккуратно, в алфавитном порядке, свидетельствуя о педантичности хозяина.
— Давай попробуем попеть. Ничего не может быть хуже, чем эта беседа.
— Я держал пари, что ты захочешь петь.
Он мягко скользнул к роялю и опустил липкие пальцы на маслянистые клавиши. Комната немедленно наполнилась веселыми и печальными звуками. Нет бизнеса подобного шоу-бизнесу.
Играется в морге.
Его печальная манера игры придает любой песне неестественный характер. Но мелодия знакома ей. Барбара находит слова в стопке листков. Быстрый взгляд, и она вспоминает все, точно так же было и раньше. Его выбор слишком старомоден, даже для нее. Но тональность выбрана для ее голоса, в нижнем регистре. И заканчивается пение на высокой ноте. Она кричит так громко, как может, и чувствует огромное облегчение от выражения чувств. Как будто она желала сделать это всю свою жизнь, но не осмеливалась, и теперь, на полпути к смерти, позволила мягко подтолкнуть себя к финальному прыжку со скалы — с продолжительным криком.
Сосед, кажется, не имеет ничего против. Уничтожая их собственную сальсу в вернувшемся огне. Музыка забавна, если вас не интересует, кто слушает ее. Жизнь тоже забавна, если вас не интересует, что думает сосед.
Червяк резко прекратил играть. Он смотрел прямо ей в глаза.
Она отступила назад, готовясь к хлесткому удару его ядовитого языка, но он только и сказал:
— В тебе действительно что-то есть, милашка.
Что он подразумевает под этим?
— Ты могла бы устраивать живые шоу.
К чему он ведет?
— Живые шоу дрэгов. У тебя очень глубокий голос для женщины. Почему бы не притвориться, что у тебя есть член? Ты определенно будешь иметь успех.
— Это зависть?
— Честно, ты поешь совсем как королева. Если ты войдешь в шоу дрэгов, то сможешь избежать упреков в том, что всю эту косметику ты наложила, чтобы скрыть морщины.
Она наблюдала, как он закрывает крышку рояля, и снова могла бы выразить ему одобрение. Как ее учитель, он, хотя и в неприятной форме, высказал правильную мысль. Она давно хотела поменять свой гардероб.
— Взгляни на это с другой стороны, дрэг мог бы стать твоим прикрытием. Самой лучшей маскировкой, — добавляет он. — В этом женоненавистническом мире женщина, чтобы появляться на публике, должна надевать костюм и маску. Ты уже получила свою маску.
Он говорит, что она должна считать благословением свободу от необходимости прикреплять под блузку фальшивые груди или принимать гормоны. У нее грудь достаточного размера и вполне приемлемая фигура ниже талии. С помощью корсета она будет потрясающе выглядеть. Она смогла бы делать себе макияж так же, как делала до сих пор. Он может быть таким же безвкусным, только более вечерним.
— Больше косметики. Больше яркости. Ты выходишь на сцену, милашка. Сыграй свою роль.
Это был первый человек, сказавший ей, что она накладывает недостаточно косметики. Достаточно яркой.
— Они никогда не поверят, что ты на самом деле мужчина.
Это дает ход ее мыслям. Можно проигнорировать совет женоненавистника, но принять идею. Она определенно должна изменить одежду. Сделать макияж и сыграть роль. Войти в шоу дрэгов, но в качестве мужчины. Наступило время для другой перестройки. Она решила, что сделала достаточно много попыток быть женщиной. Теперь попытается быть мужчиной. Спускаясь на машине по Пятой авеню, она встроилась в поток и наблюдала за яркими пятнами весенней коллекции, выставленной в витринах. Сезонные изменения одежды стискивают мужчин и женщин в своих сетях. Мужская мода более стабильна. Костюм и галстук не менялись более ста лет. Пиджак становится то короче, то длиннее. Галстук расширяется и сужается, но остается завязанным на шее бедного пса, как поводок, чтобы напоминать ему, кто здесь главный — мужчина превыше всего. Работающая женщина тоже имеет свой поводок, который ненавязчиво напоминает ей, кто главный. Мужчина превыше всего. Стараясь не прикрывать декольте, она натруженной рукой придерживает сумочку в районе гениталий. Длина юбки и высота каблуков варьируются в зависимости от ее профессиональной принадлежности, от корпоративной шлюхи путь ведет вниз, к уличной проститутке. Стиль со временем меняется. Слияние и противопоставление соблазнения и подчинения продолжают удерживать женщину на своем месте. Она больше не должна быть секретаршей, но по-прежнему должна казаться ею.