Существует старое правило: не носите с собой оружия, если не планируете его использовать. Возбуждающее средство в ее сумочке и тоску, которую источает ее матка, надо отбросить. Она не планирует ничего, кроме ночи, проведенной в этом месте. Возможно, то же самое следовало сказать о последних месяцах перед тем, как сломался ее телевизор и она пустилась в бессмысленное времяпровождение, утратив всякий здравый смысл. Одна ошибка следовала за другой.
Она ведет машину вдоль реки, вниз по Западному шоссе, пока не замечает ряд такси, выстроившихся в линию. Это и скопление очень важных персон, ожидающих у двери, говорило, что ожидаемое где-то неподалеку. Она приблизилась к переднему краю. Прошло уже много лет с тех пор, как она стояла в очереди куда-либо, кроме банкомата. Если у вас есть деньги, вам обычно не приходится ждать своей очереди. Пользуясь бесплатной доставкой и оплаченной погрузкой, вы можете никогда не выходить из дома, никогда не готовить, не мыть посуду, не стирать, никогда не совершать сделок, требующих усилий больше, чем поднятие телефонной трубки, и конечно же никогда-никогда не стоять в очереди. Если вы можете купить секс и любовь, Бога и наркотики, вы должны быть в состоянии купить ваш вход в грязную дискотеку.
Барбара припарковала свой эффектный «мерседес» там, где каждый мог его увидеть, и не стала терять время, прогуливаясь среди горящих жадным любопытством глаз. Она чувствует одной рукой накачанный бицепс швейцара, а другой — его обвисший пенис, когда засовывает ему в карман комок денег.
— Открывай дверь, супермен, — командует она.
И супермен повинуется.
Она входит в храм верующих, но находит только еще один храм смерти, больше и страшней, чем обшарпанный храм с цыпленком. Здесь все выглядит зловещим. Больше нет мигающих огней в темноте, сопровождаемых грохотом и движущимися тенями. Добро пожаловать в новое тысячелетие. Вы слепнете от лазерных огней, если еще не оглохли от сверхмощного метронома. Прихожане сбиваются в стадо, овцы в поисках своего пастыря, ягнята, приготовленные для заклания. Толпы пассивно агрессивны, все толкают друг друга в переполненном зале в поисках то ли напитка, то ли убежища от шума и бредового состояния. Это то, что подразумевается под садомазо, порочный круг, в котором и страдающий и причиняющий страдания объединяются в болезненной эйфории. Неудивительно, что рогипнол востребован.
Барбара справляется с окружающим и находит бар, скрывающийся за стеной с напитками. Она прокладывает путь через толпу прихожан к главному алтарю и заказывает бутылку игристого и бокал. На этом пути ей не придется вставать в очередь с общиной для заправки горючим. И снова пачка купюр — единственный способ обратить на себя внимание в этом мире. Ее симпатии принадлежат молодежи, тем обледеневшим, ожидающим на холоде возможности войти в это злосчастное место, как обычно обуреваемым стадным чувством, до тех пор, пока не найдут места, где остановиться, неспособные решить, стоять им или что-то делать.
Это не садомазоклуб, только жестокое наказание. Никакое отречение не повысит стоимость ваших денег в аду. Бабушка уже догорает. Ей нужно сесть и выпить свой игристый напиток в покое, прежде чем она пройдет через шум и бред. Только почти в бессознательном состоянии она сможет спуститься в смертельную яму, на арену, куда христиан бросали на съедение львам, теперь это место называется танцевальный зал.
К сожалению, здесь нет места, где можно было бы посидеть и выпить, кроме ложи для ВИП-персон, и ей не хочется покупать свой путь на небеса, чтобы расположиться на облаке со стайкой самодовольных ангелов. Поэтому она прислоняется к басовому динамику и, ощущая, как грохочет у нее в груди, воображает, что это Сатана терзает ее душу. После того как достаточное количество анестезирующего напитка принято, Барбара прячет бутылку за динамиком и готовится трясти задницей. Гореть в аду.
Отвергнутая отвергнутыми, она большими шагами спускается вниз, в преисподнюю, только затем, чтобы обнаружить, что внизу гораздо лучше, чем на поверхности. Свет и звуки приглушены и распределяются равномерно. Здесь царит общее блаженство проклятых душ, в аду все равны. Действительно, их движения напоминают описания средневековых мучений, которые ждут грешников, особенно погрязших в прелюбодеянии. К сожалению, эти юные грешники, похоже, горят, для того чтобы грешить, а не наоборот. И это их танец разочарования.