— Вспомни Международный день СПИДа, — ободряюще говорит он. — Празднование, посвященное неизлечимой болезни. Отмечается ежегодно.
— Благословение полученных ударов, — все, что она может сказать.
Червяк ослабевает, приближаясь к концу жизни в грязи. Героин, «Мартини» и противовирусные препараты могут сделать из него слизняка.
— Когда ты молод и неукротим, чья-то смерть не является для тебя проблемой, — говорит он и, подчиняясь неизбежности, запрокидывает голову.
— Но ты уже вырос. Требуется слишком много времени на то, чтобы беспокоиться о жизни и думать о ней в последний день. Без этого день будет длиться гораздо дольше. Ты должен прекратить беспокоиться о чем бы то ни было. Все, о чем ты можешь думать, — как грандиозно жить. И как грустно умирать.
А затем произошло чудо. Призрак мебели его бабушки медленно просочился из полированной поверхности красного дерева и потребовал старую мелодию. Червяк повернулся к бабушке. Он предложил, чтобы ради его последнего вздоха они освятили вечер пением.
— Ты знаешь какие-нибудь панихиды?
Достаточно обезглавить цыпленка, чтобы он начал кричать. Vissi d’arte. Vissi d’amore. Она могла петь это еще и еще раз, никогда не утомляясь от выражаемых чувств. Тот факт, что минуты ее криков были отмечены в нотах значком «пианиссимо», нисколько ее не смущал. Композитор давно умер, его память почитается полумертвым пианистом и громко звучащей сиреной. Без своих иллюзий, касающихся искусства и любви, сдерживающих ее, она свободна, для того чтобы жить ими. Бросив сцену, она может смаковать истинную радость от пения, испытывать удовлетворение от простого открывания рта и освобождения от мелодии, вибрирующей у нее в груди. Если в пении она искала цель, то не нашла ее. Красота музыки остается у нее в использовании, не неся при этом никаких функций. Пока ты не птица. А затем это просто утреннее щебетание.
Смысл жизни, если он вообще есть, кроется в прошлом, где поют умершие души. Давно прошедшее. Оно уже никогда не вернется.
Воскресшие благодаря своему сотрудничеству, друзья планировали еще большее сотрудничество в будущем. В непосредственном будущем, они не заглядывали слишком далеко вперед. Он обещал ей найти больше арий для ее диапазона, а она пообещала приносить больше героина. Он убеждал ее более серьезно относиться к своему пению и своему распространению наркотиков. Утверждал, что знает еще один бар для геев, где она сможет выступать, плюс к этому беспрестанное снабжение людей наркотиками, если она сможет сравниться с большинством из распространителей этой дури. Если ей не нужны деньги, он всегда может ими воспользоваться. Покупать больше наркотиков. Порочный круг хуже, чем произведение потомства. Но она не хочет принимать в этом ни малейшего участия.
Но когда в следующий раз она видится с Тором, тема естественным образом возникает снова. Что такое ее рыцарь в блестящих доспехах без волшебного порошка? Их партнерство вновь подтверждено, половое и вербальное совокупление лишь усилено стимулирующим средством. Кофе — достаточное возбуждающее средство для ее чтения, но он явно не сможет писать без героина. Едва опустив ручку, он поднимает иглу. Барбара иногда думает, а была ли у Данте какая-либо подобная опора. Она говорит опьяненному наркотиком поэту, что он все больше и больше попадает в зависимость от порошка.
— Этот порошок действительно хорош.
После этих слов он уже не кажется настроенным особенно поэтически.
— Представляешь, мне сказали… — И Барбара рассказывает ему о предложении Червяка. — Вообрази меня торговцем наркотиками.
Поэт внезапно вдохновляется. Слова льются потоком. Он не может выразить всю страсть своей веры в его музу. Конечно же она имеет все для того, чтобы стать величайшим наркодилером. У нее есть деньги. У нее прекрасная машина. У нее клиентура. И самое значительное, у нее есть хорошие связи. Его друзья на Лонг-Айленде.
— Нет, ты зашел слишком далеко, — настаивала она. — Я поклялась никогда не возвращаться в пригород.
Хотя на днях она клялась нанести визит дочери. Почему не объединить два этих сомнительных мероприятия, не соединить приятное с полезным. Навестить семью и купить героин.
— Если хочешь, можем прихватить пакетик. Мы будем все равно поблизости.
— Большой, очень большой пакетик, — добавляет он, подбирая правильное прилагательное.
Тор говорит, что его друг принес типовой пакетик, для образца, чтобы заинтересовать его покупкой большего количества.
— Думаю, этот достаточно вместительный. — Барбара осмысливает выбор предполагаемого предела. — А ты не можешь получить еще один такой же, как этот?