– Это не игра, – сказала она устало. – Я просто хочу спать, Мне нужно отдохнуть. – Она вылезла из машины, споткнулась о край тротуара и едва не упала. Пол не пошевелился, чтобы как-то поддержать ее. Стиви удержала равновесие и, не оглядываясь, поспешила в вестибюль.
Войдя в квартиру, она первым делом бросилась проверять телефонный ответчик. От Ли ничего не было. Теперь ее сожаления сменились беспокойством и гневом. Он ведь обещал, думала она, он обещал звонить каждый день…
В дверь громко постучали. Черт побери, если Пол считает, что может преследовать ее и принуждать…
– Я же сказала тебе, что устала! – крикнула она, распахивая незапертую дверь.
За дверью стоял Ли, но не тот Ли, который уезжал, заверяя ее в своей любви, а другой.
– Вот и я, – сказал он спокойным, напряженным голосом.
– Как ты поднялся сюда? – спросила она, чтобы затянуть время и немного собраться с мыслями. – Привратник не…
– Я сунул ему десять баксов, – мрачно сказал он. – Я вернулся домой пораньше, чтобы сделать тебе сюрприз. Три часа дожидался снаружи… и только отошел за угол, чтобы выпить чашку кофе. Глупо с моей стороны, не так ли? А ведь мне надо было ехать в Забегаловку. Это не оттуда ли ты явилась? Я видел, как твой дружок высаживал тебя…
– Он не дружок! – выпалила Стиви. – Я объясню тебе, Ли, только позволь мне объяснить… – Она протянула к нему руки, но он схватил ее, провел в ванную и заставил поглядеться в зеркало. Ее глаза были мутными, зрачки расширенными, грим размазан по лицу. Лицо Стиви рассказало о проведенном ею вечере лучше всяких слов.
– Объясни это, – сказал он с брезгливостью. – Объясни, почему тот парень лапал тебя, Стиви. Объясни, почему ты едва держалась на ногах, когда вылезла из его машины.
– Это все ты виноват! – закричала она. Отчаянно стремясь убежать от его обвинений, стереть жалость из его глаз, она побежала в спальню.
Он поспешил за ней.
– Я виноват? Ладно, объясни. Это интересно… Я весь в нетерпении.
– Я ведь умоляла не оставлять меня одну, но ты это сделал. Мне нужно было, чтобы кто-то был рядом, – продолжала она, и ее голос становился все более детским и тихим.
– Кто-то? – переспросил он язвительно.
– Ты! – крикнула она. – Мне нужен был ты! Я ничего не могу с собой поделать, Ли, я действительно пока не готова оставаться одна. Может, когда-нибудь потом, но не сейчас. А ты бросил меня. Если бы ты не хотел, чтобы я повидала своих друзей, то взял бы меня с собой.
Ли прищурил глаза.
– Стиви, я хотел быть твоим любовником, но не нянькой. Ты хочешь этим сказать, что если я не буду смотреть за тобой двадцать четыре часа в сутки все семь дней недели, то ты начнешь снова травить себя и спать с теми, кто дает тебе этот яд?
– Нет! – закричала она, задрожав. – Это не так. Неужели ты не понимаешь, Ли? У меня ведь нет ничего, на что я могла бы опереться… Мне придется учиться этому, Ли. Дай мне шанс. – Она лихорадочно искала слова, которые объяснили бы ему, как чудесно ей в его объятиях, какой одинокой и напуганной она почувствовала себя, когда он уехал, какими пустыми были дни, когда он был далеко. – Я люблю тебя, – сказала она наконец, протягивая к нему руки. – Я люблю тебя…
Он схватил ее за запястья и отстранил от себя.
– Меня, Стиви? Или себя? А может, я только костыль – кто-то, что-то, на что можно опереться, когда нет никого более подходящего? Вот как все мне теперь кажется, и я не могу принять тебя на этих условиях.
Она вырвала руки и в отчаянье отвернулась. Почему он все так искажает? Почему не может просто обнять ее и держать, сказать ей, что все понял и что теперь всегда будет оберегать ее?
Его голос прозвучал возле ее плеча, очень тихо и мягко.
– Разве ты не понимаешь, Стиви? Ты не сможешь любить меня, пока любишь только себя, пока ты не откажешься от себя. Любовь – это награда, Стиви, сокровище, и дешево она не достается. – Он взял ее за плечи и развернул к себе. – А я мужчина, Стиви, а не костыль. Мне хотелось бы, чтобы ты любила меня так, как женщина любит мужчину. Бог свидетель, как сильно я этого хочу, но…
Стиви перестала слушать. Глядя на его движущиеся губы, слыша звук его голоса и видя выражение на его лице, она поняла, что потеряла его. Он обещал любить ее, но он лгал, как все остальные, а теперь старался свалить всю вину на нее.
– …видимо, тебе нужна такая помощь, какую я не могу дать, – продолжал он. – Страшно больно видеть тебя такой, как теперь, но ты мне не безразлична. Я полагаю, что ошибался, считая тебя достаточно сильной, чтобы сразу отойти от этой Забегаловки и всем, что с ней связано. А раз это не так, то позволь мне помочь и договориться о каком-то лечении… чего бы это ни стоило, Стиви…