– Вы и не могли, – решительно вмешался Бен. – Вы ведь не Господь Бог, Стиви. Вы были не в состоянии помочь вашей подруге… Вы не могли даже помочь себе. Прежде всего отвечайте за то, что случается с вами. И тогда сможете помогать и людям, которые вам не безразличны.
Но ведь я много лет не обращала на себя внимания, чуть не сказала ему Стиви. Но потом подумала, что эти ее слова прозвучат по-дурацки. Она ничего не сказала, и ее мысли вернулись в настоящее. Пора было возвращаться в Бельвю, она это понимала, покинуть уютную клинику Бена, где она казалась себе маленькой девочкой, расстаться с его заботой, которую он так щедро дарил ей, и возвращаться к реальности. Пора становиться взрослой.
Будто угадав ее мысли, он сказал:
– Санитарная машина приедет сегодня днем. Я буду навещать вас каждый день, но и вы должны мне помогать. Вы живучая натура, Стиви Найт, но мне хочется, чтобы вы сделали что-то большее, чем это. Просто выжить – еще ничего не значит. Мне хочется, чтобы вы начали снова жить.
– В Бельвю? – спросила она едко. – Это мне не по силам, Бен.
– Даже в Бельвю. Знаете, Стиви, я вовсе не претендую на то, что знаю все на свете, однако видел, как люди делают чудеса. Когда я был ординатором в хирургии, один из лечащих терапевтов привел к нам на обследование и диагностическую операцию старика, немецкого сапожника, иммигранта, почти не говорившего по-английски. Выяснилось, что весь желудок у пациента поражен раком, так что хирург просто зашил его, и все. Я присутствовал при том, как он вручал старику его смертный приговор. Однако сапожник не принял его, Стиви, он не принял свой смертный приговор, хоть он и был сделан врачом, долго учившимся и довольно знаменитым к тому времени. Не буду вам говорить, что мужество старика буквально сбило меня с ног. Я просто восхищался им, и мое сердце просто разрывалось от жалости, что он сражается в битве, которую невозможно выиграть.
– Он умер?… – спросила Стиви.
– Об этом я продолжал спрашивать этого врача каждую неделю. Тот уже решил, что я идиот, раз не могу поверить в очевидные вещи. Я снова спросил в конце своей практики. «Послушай, Хокинс, – сказал тот. – Мистер Гофман скорее всего уже умер и похоронен. Так что позаботься лучше о пациентах, которым еще можно помочь». И я не мог не согласиться, что он прав… А старый сапожник, видимо, обратился к другому доктору. И мне хотелось надеяться, что ему повезло и что его последние дни были не слишком мучительными для него…
Стиви вся напряглась, ожидая продолжения рассказа.
Бен улыбнулся.
– Я уже стал специализироваться на пластической хирургии, когда столкнулся со своим бывшим ментором. Увидев меня, он как-то засуетился, а потом спросил, помню ли я такого мистера Гофмана. Как же мог я его забыть! «Случилась невероятнейшая вещь, черт побери, – сказал он. – Старик пришел ко мне на прием и потребовал сделать повторное обследование. К тому времени он уже прожил в три раза больше того срока, который я ему предсказал, и я проверил его. Никакого следа рака, Бен, ни малейшего». Мой наставник не хотел называть это чудом… Он не был верующим, как и я. Но я подумал, если Гофман смог вылечить свое смертельно больное тело без нашей помощи, так почему же люди не могут излечивать и невидимые глазом раны?
– Я поняла, почему вы рассказали мне эту историю, Бен, но ведь я не мистер Гофман. Я просто… не знаю, с чего начинать.
– Начните с того, что у вас в душе, Стиви. Используйте то время, что вы еще будете в Бельвю, для медитации.
– Это что, как «Хара Кришна»? – рассмеялась она.
– Как Стиви Найт. Очистите свой мозг от хаоса. А после этого взгляните по-новому на вашу жизнь с самого детства, на свои поступки, выбор, который вы делали. Простите себе собственные ошибки, и, быть может, вам тогда удастся простить и другим людям их ошибки тоже. Сегодня вы обнаружили передо мной очень много ненависти, Стиви, и хоть я не спорю, у вас есть все основания для нее, все-таки мне хотелось бы, чтобы вы сделали следующий шаг. Представьте себе ненависть в виде темного, ядовитого облака… И постарайтесь удалить его от себя подальше, а не дышать им. Сможете это сделать?
Стиви подумала и честно ответила:
– Не знаю. – Затем, желая сказать на прощание что-нибудь доброе, добавила: – Но я буду стараться.
Ради вас, чуть не прибавила она. Я буду стараться ради вас. Но она уже достаточно хорошо знала Бена и представляла, каким тогда будет его ответ: Нет, делайте это не ради меня, а ради себя.
И она будет. Потому что она готова сделать все что угодно, если он ей это скажет.