2
Когда Стиви вернулась в Бельвю, соседняя койка уже была занята новой пациенткой.
– А что случилось с Кейт? – спросила она у сиделки.
– Переведена, – прозвучал ответ.
– Куда? – умоляюще спросила Стиви. – Ее что, взяла домой семья? Прошу вас, скажите мне, где она…
Сиделка увидела озабоченное выражение на изуродованном шрамом лице Стиви и смягчилась.
– Я не должна это говорить, – сказала она. – Это нарушение инструкций… Кейт отправлена в «Манхэттен Стейт». Тут мы больше ничего не могли для нее сделать.
«Манхэттен Стейт», с содроганием подумала Стиви. Казенный госпиталь находился на охраняемом стражей острове на Ист-Ривер. Расстояние отсюда небольшое, однако для Кейт это, вероятно, станет концом истории, местом, где она состарится и умрет. Она представила себе, как Кейт сидит на стуле совсем одна, глядит в пространство с тем же самым умиротворенным, спокойным лицом, год за годом. Потом Стиви вспомнила тот роковой день, когда заметила искру, промелькнувшую в глазах Кейт, когда та, словно ребенок, потянулась к телевизору.
«Так неправильно, – записала Стиви в свою записную книжку. – Неправильно отказываться от людей, которые не могут сами помочь себе. Я знаю, что они тут все загружены, но ведь кто-то мог бы найти время. Вот Бен находит время».
В последовавшие дни она старалась следовать советам Бена и держать себя в руках даже тогда, когда его не было рядом, одобряющего и поддерживающего. Теперь она каждое утро медитировала, а затем использовала обилие свободного времени, чтобы вспоминать всю свою жизнь. Порой ей хотелось кричать, изредка улыбаться, но всегда это рождало в ней решимость двигаться вперед.
Однажды к вечеру к ней пришел посетитель, Ли Стоун. Его руки были полны цветов, сладостей и всяких полезных мелочей вроде мыла. Один миг Стиви испытала приступ стыда – за свою поврежденную красоту и за то, что вынуждена находиться здесь в таком убогом месте. Увидев ее поврежденное лицо, Ли без церемоний высыпал все подарки на постель.
– Стиви… Прости, – сказал он. – Я много недель пытался тебя отыскать. Наконец я отчаялся… и позвонил Самсону. Он и сообщил мне, что ты здесь.
Стиви не смогла удержаться от печальной улыбки, тронувшей ее губы. Так, значит, он все-таки читал ее письма.
– Боже, Стиви… Как я себя ругаю…
Она увидела выражение вины на его лице, боль в серых глазах – и на какой-то миг почувствовала радость. Ничего этого не случилось бы, если бы Ли не ушел тогда и не бросил ее. Однако через секунду Стиви услышала собственные слова:
– Не говори глупости, Ли, ты о чем? Ругаешь себя? Да тут столько произошло и до, и после этого. Тут совершенно нет твоей вины, вовсе…
– Мне следовало бы смотреть за тобой, чтобы у тебя все было в порядке, – настаивал Ли.
– Нет, это была моя работа, – ответила она, снова удивляя себя. Ее дни, проведенные с Ли, казались ей частью прошлого, которое теперь она старалась понять, и сейчас она ощущала себя вовсе не той женщиной, которая нуждалась в нем как в защите от собственных греховных соблазнов.
Он неловко переминался с ноги на ногу, выведенный из душевного равновесия переменами в ней.
– Стиви, – начал он снова, – я хочу, чтобы ты поняла, каково мне тогда было. Я был сердит и ревновал… Я чувствовал себя обманутым. Мне не нужно было поступать так сурово с тобой…
Глядя на Ли, она видела его с расстояния тех внутренних перемен, что произошли с ней. Он был человеком с сильно выраженным чувством ответственности и сейчас был готов принять в полной мере расплату за то, что с ней случилось. Но ей вовсе не хотелось, чтобы мужчина оставался с ней из чувства долга. От этого у нее лишь появлялось желание отослать его поскорее прочь с чистой совестью.
– Ну что ты, я же понимаю, что ты не хотел меня обидеть, – мягко сказала она. – Ведь ты поверил мне – отдал мне самое ценное, что у тебя было, веру, а я злоупотребила ею. Мне казалось, что я люблю тебя, Ли, но, вероятно, не знала как. Тогда ты говорил мне, что я должна прежде всего любить себя. Вот над этим я сейчас и работаю.
– Я рад, – ответил он. – Знаешь, Стиви, возможно, я не имею права говорить это теперь, но мне ты была – и сейчас тоже – дорога. Я только хотел…
– Ты только хотел, чтобы я была немножко поближе к совершенству, – все так же мягко вмешалась она. – Все правильно… тебе не нужно отрицать этого. – Говоря это, Стиви подумала про Бена, который не судил и не требовал, который не отвернулся и от тех безобразных вещей в ее прошлом и не требовал, чтобы она была лучше, чем есть на самом деле. – Ты мне тогда сказал, что не хочешь быть костылем, Ли, – продолжала она. – Ты сказал…