– Ты прав, – сказала она, – абсолютно прав. Давай проживем день сегодняшний, а о завтрашнем будем беспокоиться потом…
Действуя инстинктивно, Стиви припомнила свое детство и ту военную дисциплину и порядок, против которых когда-то бунтовала. Если раньше они давали ей ощущение тюрьмы, то теперь она надеялась, что они помогут создать устойчивость быта и надежность для их жизней, стоящих на грани развала.
В последующие дни она старалась устроить дело так, чтобы она и Бен делали все вместе – покупали продукты, готовили еду, совершали долгие прогулки по Центральному парку, варили и пили кофейниками черный кофе, часами разговаривали, обмениваясь воспоминаниями, которые до этого таили в себе, из стыда или гордости. Лишь когда наступало время сна, Стиви шла в свою комнату, напомнив Бену, что разбудит его, если почувствует тревогу или угнетенность, и прося его сделать то же самое.
Понимая, насколько стыдится Бен своего пагубного пристрастия, Стиви старалась отвлечь его ущемленное чувство собственного достоинства, увлекая его проектами, которые напоминали ему, кто он такой. Каждый день она делала что-то, чтобы восстановить его дом в былой красоте. Следила, чтобы все его костюмы отправились в чистку, чтобы он каждый день брился, чтобы его густые серебряные волосы были аккуратно подстрижены. А что более важно, она вовлекала его в поиски признаков той дороги, по которой они решили идти вместе. И каждый день, который Бен не пил, становился победой для них обоих – этот день они праздновали церемониальным изображением красного квадрата на календаре и вечерним тостом искрящейся водой, приправленной лимоном.
Вместе они обшаривали городские библиотеки в поисках материалов, касающихся алкоголизма и пристрастия к наркотикам, добавляя их к коллекции книг и медицинских журналов в кабинете Бена. Почти с религиозным трепетом они читали каждый день по меньшей мере три или четыре часа, делясь информацией. Если Стиви чего-то не понимала, то просила Бена объяснить; в конце концов, это было и его сражение.
– Тут говорится, что алкоголизм болезнь, – сказала она как-то вечером. – Если это так, почему же алкоголиков не лечат как… ну, диабетиков?
– Хороший вопрос, – с улыбкой ответил Бен. – Медики уже давно стараются найти на это ответ. Очень давно. – Он встал, провел кончиками пальцев по корешкам аккуратно подобранных книг, затем вытащил одну. – Вот, – сказал он, найдя нужную страницу. – Читай вот это… Это написано в 1784 году доктором Бенджамином Рашем, одним из людей, подписавших Декларацию о независимости.
Стиви стала читать трактат, озаглавленный «Исследование воздействия спиртных напитков на человеческий мозг и тело». Он определял алкоголь как пристрастие и утверждал, что если появлялся к нему аппетит, то пьющий терял контроль над своим потреблением спиртного. Еще доктор Раш утверждал, что пьянство можно считать виной пьющего лишь на ранней стадии болезни, до того, как алкоголь подчинит его себе.
– В этом утверждении есть смысл, – говорила Стиви, вспоминая с уколом вины слезливые признания Ирэн в беспомощности. – Но если алкоголиков можно считать больными, почему же тогда трудно их лечить?
– Это, – сказал Бен со вздохом, – вопрос на миллион долларов. – Он подумал еще немного. – Твое сравнение с диабетиками верно, Стиви… Не существует настоящего «лекарства» ни от одной из этих болезней, и все же существует возможность выжить при обоих заболеваниях, а лечение помогает держать их в рамках.
– Но ведь больные должны делать то, что им невредно, – тут же подхватила его мысль Стиви. – Иначе болезнь у них усилится и они умрут, верно?
Бен невольно засмеялся:
– Ты не оставляешь человеку никаких лазеек, верно?
– Верно, – ответила она. – Никаких лазеек и никаких извинений.
Когда Стиви нащупывала свой путь среди лабиринта фактов, смешанных с мифами, удача или судьба подсунули ей историю Анонимных алкоголиков. Она восхитила ее воображение… та судьбоносная встреча между Биллом Уилсоном, биржевым брокером без медицинского образования, и доктором Бобом Смитом, страдавшим от алкоголизма терапевтом. Как они повстречались в Акроне, штат Огайо, в 1935 году, одержимые решимостью исправить свои разрушенные алкоголем жизни. Читая, она видела во всем такую же судьбу, какая свела ее и Бена Хокинса вместе.
Ограниченная своим скудным образованием либо из-за того, что ее мозг не был загроможден сложными теориями, Стиви ухватила для себя важный принцип: это невозможно сделать в одиночку. Вспоминая, что она чувствовала после ухода Ли, какой беспомощной была перед соблазнами и насколько легче ухватить дьявола, если знаешь его, она поняла, что Бену необходима поддержка кого-то, кто понимает природу его борьбы. Больше чем когда бы то ни было ей хотелось быть таким человеком. И все же, пока Стиви размышляла над успешной динамикой общества Анонимных алкоголиков, новая идея начала возникать у нее в голове. Теперь источником ее озарения стал Адмирал. «Определи свою задачу, – сказал он, – а стратегия придет сама».