Стиви отстранилась и поглядела в ласковые карие глаза подруги.
– Ты можешь сделать и большее, – произнесла она с улыбкой. – Насколько я вообще знаю Ливи Уолш, ты можешь сделать это.
Неподалеку от них находилась еще одна «путница», которая не спала. Это была Дени Викерс, разговаривавшая под покровом темноты в кабинете Стиви.
– Могу поклясться, вы все думали, что я свихнулась, – говорила она с блестевшими от возбуждения глазами. – Клянусь, вы уже думали, что канал готов от меня избавиться… А теперь я скажу тебе другое. Теперь ты поймешь, что я просто маскировалась. – Она торжествующе рассмеялась. – Что у меня есть? Да просто убийственные истории, Фрэнк… и все они мои. Тебе нужен пример? О'кей, как тебе вот это… пару месяцев назад, прежде чем попала сюда за решетку, Энн была так выбита из колеи, что думала о самоубийстве… что ты спрашиваешь, откуда мне это известно? Я слышала это от самой леди, прямо в группе. И это только начало, Фрэнк… У меня сейчас такой запас дерьма, как ни у кого…
Дени помолчала, давая Фрэнку Лестеру возможность осмыслить ее слова. Ей было известно, что Фрэнк всегда пристально следил за ее работой и был строг к ней. Черт побери, тут не надо быть гением, чтобы сообразить, но у Фрэнка не было того самого инстинкта убийцы, а это, по шкале ценностей Дени, делало его вечно вторым.
– Вот что мне от тебя нужно, – продолжала она, – пришли сюда завтра мою команду. Я намерена записать свой репортаж прямо тут на месте – пока они не опомнились. Что? Да ты с ума сошел, Фрэнк? Да мне Оазис нужен не больше, чем двадцать лет в Синг-Синге.
Готовая наконец отправиться спать, Стиви совершала заключительный обход своих владений. Хоть она и недолго отсутствовала, однако, как ревнивая мать, хотела убедиться, что в ее отсутствие все шло нормально. Проходя мимо своего кабинета, она помедлила, затем поддалась искушению посмотреть, нет ли каких важных сообщений.
Повернув ручку двери, Стиви услышала доносившийся изнутри голос и инстинктивно прислушалась. В комнате было темно, однако низкий, горловой голос безусловно принадлежал Дени:
– …делай, что тебе говорят, а думать буду за тебя я. Те дела с Афганистаном? Черт возьми, да я просто устала, Фрэнк… ты бы тоже устал, если бы не спал семьдесят два часа. Послушай, мне тут некогда торговаться с тобой про всякую чушь собачью… любой, кто ценит Дени Викерс, уж давно сидел бы и наматывал на ус. Только подожди, я такое тебе сообщу про Гарретсон, – она захохотала, – она и не успеет опомниться…
Стиви не могла дольше терпеть. Включив свет, она! ворвалась в кабинет. Бурля от гнева, вырвала трубку из рук Дени и резко положила ее.
– Какого черта ты тут делаешь? – поинтересовалась она холодным как сталь голосом.
– Делаю свою работу, леди-босс, – выпалила в ответ Дени, не моргнув глазом. Она сидела в кресле Стиви, а длинные ноги задрала на стол, словно хозяйка.
– Твою работу… – с омерзением повторила Стиви, борясь с искушением выпалить ей: не отдам я тебе его, черт возьми, не отдам я тебе человека, которого люблю!
– Верно, – насмешливо усмехнулась Дени, – ведь ты сказала, что хочешь мне помочь, вот и помогла… даже больше, чем догадываешься. Ты дала мне обратный билет, Стиви, и я очень, очень тебе за это благодарна.
– Вот что, Дени! Убирайся отсюда… прямо утром! – С неожиданной силой, – появившейся от охватившего ее гнева, Стиви схватила Дени за руку, выдернула ее из-за стола и выволокла из кабинета.
– Давай! – кричала Дени, яростно сопротивляясь. – Я говорю: давай, черт побери! Да я затаскаю тебя по судам, Стиви! Я расскажу всему миру, какие у тебя тут фашистские порядки!
Но Стиви не слышала ее, таща Дени по коридору, отпустила она ее лишь тогда, когда они оказались возле комнаты персонала, которую Дени занимала. Выхватив сумку из шкафа, Стиви начала доставать вещи Дени с полок и из ящиков и запихивать их в нее. Притормози, говорил ей внутренний голос, успокойся, возьми себя в руки, однако сделать ничего с собой Стиви не могла. В спешке она уронила записную книжку Дени, а когда нагнулась, чтобы ее поднять, увидела имя Канды Лайонс.
Дени старалась отобрать ее назад, поэтому Стиви оттолкнула ее прочь – и заглянула внутрь. Заметки были сделаны наспех, почерк неразборчив, то крупный, то мелкий… но Стиви все-таки прочла… Безобразные инсинуации, грязный, дешевый журналистский треп, который она презирала, касался не только самых потаенных секретов Энн, но и нескольких других знаменитостей, включая Ливи и Канду.
– Ты не имеешь права заглядывать в мои записи, – заявила Дени, уперев руки в бока и бросая вызов.