В кармане звонит мобильный, номер городской. Обычно я не имею привычки отвечать на незнакомые номера, но тут хочу отвлечься
-Слушаю, - одна рука в кармане брюк, второй держу телефон
- Макс, это Лея..., - прикрываю глаза, ее голос потерянный, она плачет что ли? Сердце стучит словно ненормальное, хожу по палате пытаясь унять нехорошее предчувствие.
-Я слушаю, - краем глаза слежу как Марина возвращается в кровать, забирается туда с ногами, накрывая себя одеялом
-Макс, я в изоляторе, - останавливаюсь посреди палаты
-Что?! – кажется что меня в этот самый момент накрывает, спокойствие и здравый рассудок стремительно улетучиваются
-Я не знаю, они пришли и Макс клянусь я не знала что так получится, - она говорит торопливо, а я пытаюсь собрать себя
-Адрес, Лея! – когда произношу имя Марина заметно напрягается и мечет в меня острыми стрелами ревности
-Кажется Литейная улица
-Жди меня и ничего не подписывай, у тебя есть такое право, до моего приезда.., - слышу гудки разговор прерывают, в голове один миллион вопросов. И это я еще не знаю фактов!
Глава 26
ГЛАВА 26
Макс
Поворачиваюсь к Марине, она сидит на краю кровати.
-Мне нужно уехать по работе, пожалуйста больше не звони родителям, мой косяк я не перезвонил, впредь я буду стараться не пропускать твои сигналы, - она кивает.
Хватаю портфель, покидаю больницу. Какого хрена это происходит накануне судебного заседания?
Пытаюсь собраться с мыслями и анализировать холодной головой.
Получается плохо, в голове пульсирует голос Леи, он заглушает здравый смысл.
Вечером дороги свободные. Доезжаю до изолятора в кратчайшие сроки.
Паркуюсь, выхожу из машины.
Немного потряхивает.
Нажимаю на кнопку, в окошке появляется лицо стража порядка.
-Мне к Польской Лее Леонидовне я ее представитель, - не спешным шагом молодой парень подходит ближе, рассматривая удостоверение адвоката, которое прикладываю к решетке.
-Не могу вас пропустить, Максим Александрович, завтра приходите, - мозг начинает работать в удвоенном режиме.
- Мне нужно сегодня, - парень молча идет обратно
-Начальника позови? – набираю параллельно начальнику изолятора.
Благо телефончик этого начальника у меня имеется.
Провожаю младшего сотрудника взглядом, слушаю сигналы мобильника.
-Акулов так и знал что появишься, мне доложили, спущусь сейчас, - жду у ворот, рассматривая территорию сквозь решетку ворот.
Начальник изолятора выходит, сразу же отсылает лишние уши, направляя напарника в здание, идет ко мне.
Останавливается, протягивает руку, чуть задерживая рукопожатие, пытаюсь уловить настроение:
- Пустить не могу, не положено, - хмурюсь, ясень пень
-Лея Польских в одиночной камере? - кивает, достает сигарету закуривает выпуская дым в сторону
-Макс все завтра, не могу ничего тебе сообщить, - придется прибегнуть к запрещенным приемам
-Матвей Борисович, информация у меня есть из надежных источников, поговаривают в закрытых кругах, будто вас могут снять с должности, - начальник следственного изолятора глубоко затягивается, - у меня есть рычаги давления, чтобы сохранить за вами должность, - он нервничает, но знает, что я слов на ветер не бросаю.
-Я не имею права, - чтобы у него не осталось сомнений, передаю ему денежную благодарность крепко сдавливая ладонь государственного чиновника
-Мне нужно тридцать минут, до следующей смены я успею
Матвей Борисович прячет купюры в карман
-Умеете вы быть убедильным, - ворота открываются я оказываюсь на территории.
Начальник собственноручно ведет меня в кабинет. Пока ожидаю Лею, у меня в голове одна тысяча предположений и ни одной логической мысли, связанной с ее задержанием.
Смотрю в окно, массирую виски пытаясь унять пульсирующую боль.
Открывается дверь.
-У вас пол часа, - начальник изолятора заводит Лею и оставляет нас наедине. Дверь закрывают с обратной стороны на ключ.
Оборачиваюсь.
Застываю, сжимая кулаки.
Лея выглядит подавленной, дрожит, обнимая корпус своего тела руками. Она смотрит на меня заплаканными глазами и я хочу крушить все вокруг.
Как будто меня сейчас ломает, а не ее.