Глава 26.1
Макс
В комнате минимум мебели: стул у окна, шкаф, небольшой стол с листами и ручкой.
Как ни странно внутри комнаты настолько тихо, что можно слышать прерывистое дыхание Леи.
Есть вещи, которые незыблемы для меня.
Лея - мой город грехов.
Первые несколько минут тишины не отрываясь смотрим друг на друга. Как бы это не было удивительным, большую часть этой минуты расходую всматриваясь в очертания ее тела. В этом убогом помещении, в закрытой одежде, в полнейшем страхе и безысходности Лея для меня безупречна. Я всегда считал что настоящая женская красота не может быть идеальна сама по себе. По моему мнению, и не должна. В сегодняшнем мире понятие красоты отполировано до блеска. Под воздействием умелых рук косметологов, естественные черты лица заложенные в женщине создателем , теряют живость и естественность.
Меня никогда не привлекали правильные черты лица. Мою кровь будоражит неправильность, я и сам не идеальный, мои демоны давно закрыли для меня врата рая. Собственная шкала оценки выражается в пристрастиях, которые сильно отличается от большинства ровесников.
Для меня красота в деталях, которые могут быть далеки от модельных стандарто. Я не знаю что конкретно придает Лее «вкусность», от которой меня штормит, но знаю точно, что она та самая острая перчинка, разбавляющая мой мир внутренней боли яркими красками.
Я никогда не смотрел на нее глазами праведников и общества, которые осуждают измены. Эти ценности для меня легко стираемая пыль, я уже тогда рассматривал Лею с позиции вечности.
Перевожу взгляд на глаза: она напугана и беззащитна, ищет защиты, не понимая, что будит моих демонов. Всегда так было: не зависимо что на этой женщине надето, она выглядит безупречно в моих глазах, в ней все гармонирует идеально, как я люблю. Мне не составляет труда считать ее эмоции
Заводит.
Ее страх меня заводит.
И я не сошел с ума, просто эта женщина для меня смесь греха и похоти.
По идее было бы правильным начать выяснять детали произошедшего, но я не могу себе отказать насладиться близостью ее тела.
Первый проявляю инициативу, подхожу ближе, тяну Лею на себя. Не могу дать никакого объяснения своим действиям. Ее слабость и уязвимость взывают к первобытным инстинктам: хочется спрятать ее от всего мира, оберегать , трахать каждую ночь пока силы не покинут меня. Это просто чертова одержимость, которую не могу и не хочу контролировать.
Что бы не произошло, я вытащу ее отсюда.
-Как ты? – она дышит мне в шею, руки на моей груди , снова втягиваю в себя запах ее кожи, волос. Она окутывает меня собой подобно дурману.
Думал за столько лет удастся утопить свои чувства к этой женщине . Пора признать, что Лея это часть меня, неизлечимая болезнь от которой не умирают, но совершенно точно мучаются пожизненно.
Я так и не смог ее никем заменить. Глажу изящные линии спины, помню каждую родинку. Позволяю себе немного больше, касаюсь губами затылка. Лея вздрагивает.
-Макс …, - пытается мне что-то сказать, но эти первые мгновения для меня особый вид наслаждения: она снова в моих объятиях и жизнь в очередной раз разделяется на «до» и «после».
Все трещит по швам: мое мнимое спокойствие, выдержка стремительно покидают. Лея для как книга без названия, открыв которую однажды, нет сил оторваться.
-Все хорошо, Лея, это недоразумение, – она жмется ближе. Убираю прядь ее волос за ухо, - главное ничего не подписывай, вне моего присутствия никаких комментариев
-Спасибо…, - голос срывается, трогаю большим пальцем ее сухие губы, она замирает, а я испытываю невообразимое возбуждение.
Словно одержимый нуждаюсь в ней, хочу чтобы каждая ее мысль, каждое желание были обо мне и для меня. Я не психопат, я просто люблю ее.
Моргает, по щеке катится одинокая слеза, отстраняю ее от себя, кладу ладони на вздрагивающие плечи. Через ткань блузки чувствую ее горячую кожу
-Лоб горячий – трогаю ладонью лоб
-Я не знаю, там холодно Макс, - пытается тереть кожу рук
-Расскажи что случилось? –не узнаю свой сиплый голос,
Лея вздыхает, отводит взгляд. В этот самый момент я так жалею что не могу видеть ее мысли. Что-то меняется. Она нервничает
-Макс это из-за той картины, состоялась продажа, что-то пошло не так, пока следствие выясняет подробности…, - она прерывается
Стою не двигаясь, внимательно рассматривая ее лицо. До меня не сразу доходит смысл ее слов. Молча слушаю сбивчивые объяснения, но когда поток бессмысленных оправданий начинает заглушать суть, возвращаю повествование к важным для меня данным, задавая уточняющие вопросы:
-Кто тебе сделал доверенность? – она кусает губы, волнуется, раскрывает мне еще одного персонажа о существовании которого я знать не знал. И это мужчина. Опускает историю знакомства, называет его «друг» без имени.
Кто он ей? Может теперь он согревает ее ночами? Едва сдерживаю себя, хочется сильно встряхнуть Лею. Какого же хрена?!
Получается есть какой-то «хер» который контролирует ситуацию и Лея не посчитала нужным ввести меня в курс дела. Меня- своего адвоката, от которого зависит исход наследственного дела Польских.
Хотя вероятно у нее могли быть причины не раскрывать своей новой связи после кончины мужа. Умно, ведь я бы не стал защищать ее , зная что не смогу рассчитывать на взаимность.
Закипаю мгновенно.
-Я ведь просил этого не делать! – говорю слишком резко, делаю шаг назад, сильно ударяю кулаком по столу.
Мне нужно собраться. Лея подходит пытается обнять со спины, поворачиваюсь, намеренно избегаю тактильного контакта
В моей голове все перемешалось, я готов подать самоотвод, потому что первые в жизни не понимаю как защищать доверителя, если в процессе возникают все новые и новые обстоятельства. Лея Польских явно ведет свою игру, чем путает общую картину защиты, которую я и так слишком часто корректирую.
-На доверенности не моя подпись , Макс, ее сделали без моего участия, так было нужно! – тру переносицу, но хоть где-то просвет
-То есть документ делала не ты? – кивает
-А кто? – всматриваясь в ее лицо.
-Я знаю, что у тебя есть причины злиться, это долгая история, я расскажу, обещаю…
-Почему ты не рассказала все сразу?
-Это не только моя война , Макс
-Война, значит…. ,- Лея торопливо идет к столу отрывает листок и пишет номер телефона, протягивает мне
-Вот, позвони ему, все станет ясно, я не могу разглашать, ты поймешь я не могла поступить иначе, - в какой -то момент мне думается, что я оглох, в смысле не могла поступить иначе?! Я ведь просил о честности, просил быть откровенной со мной!
Шум замка, Лея замолкает, пол часа пролетели как минута.
-Время, Максим Александрович, - в полном раздрае беру листок с номером телефона , наблюдая как на Лею надевают наручники .
Последнее что помню ее испуганный взгляд
Если бы на месте Леи Польских был бы кто-то другой, я бы не просто увеличил стоимость своих услуг вдвое, но и выдвинул ряд встречных треований. И только потом продолжил бы свою работу. А тут не могу. Моя. Я считаю Лею своей. Даже если это не так, когда она в моих объятиях я чувствую что она моя.
Перед тем как уйти, слышу:
-Макс все не так как ты думаешь! – конечно не так, учитывая что есть персонаж, которого тщательно скрывают от общественности.