Глава 27.
Лея
После того как Макс появился в изоляторе меня отвели обратно в камеру.
Стены давят. Когда конвоир снова появляется со словами:
-Лея Леонидовна на выход, - первая мысль, что это Макс вернулся, сердце бьется сильнее, появляется надежда, что ему удалось договориться и меня выпустят уже сегодня вечером.
Я ничего не подписывала, мои права не могут быть нарушены.
-Руки! – сглотнув застрявший ком в горле и шатаясь от усталости поворачиваюсь спиной к конвоиру и складываю руки. Так странно со мной обращаются словно я преступница. Хотя в глазах стражей порядка, если я здесь, то являюсь таковой по умолчанию.
-Пошли! – меня немного толкают в плечо. На человеческое отношение рассчитывать не приходится, даже если ты женщина.
Когда я оказалась в кабинете начальника изолятора, первое что бросается в глаза в помещении нет Макса в помещении. Вместо него вижу мужчину в возрасте. Он высокий, лицо резкое, по-мужски суровое. Глубоко посаженые глаза, жесткая линия губ характеризует его как человека сложного склада характера.
-Добрый вечер, Лея, присаживайтесь, – конвоир расстегивает наручники, тру запястья, молча сажусь.
Понятия не имею зачем меня вызвал какой-то высокопоставленный человек. Прежде чем войти в кабинет я видела охранников в костюмах.
-Мое имя вам ничего не скажет, - мои мысли путаются, - вам не о чем волноваться, сегодня вас переведут в другую камеру, там хорошие условия, задержание необходимо для вашей же безопасности, - выдыхаю, стало быть, Роман выполнил обещание и я буду под защитой.
Сам он решил не появляться, чтобы не выдавать себя, значит человек который со мной говорит его доверенное лицо
-Спасибо, - все что я могу сказать
-Вашему адвокату объяснять ничего не нужно, мы проведем необходимую работу, он не станет настаивать на освобождении,- вспоминаю выражение лица Макса, сглатываю, надеюсь они сумеют его убедить. Значит так надо и все что говорил Роман сбывается. Павел Польских не отдаст просто так власть.
Кажется что только после того как мужа не стало я поняла в каком напряжении жила все эти годы, боялась признаться себе в страхе за свою жизнь. Частые ночные кошмары были следствием того что я не хотела откровенно отвечать на вопросы, которые возникали в моей голове.
После непродолжительной беседы меня действительно переводят в другую камеру. Там есть все что необходимо для нормального существования: чайник, предметы личной гигиены, отдельный туалет и душ.
Сажусь на край кровати, обхватываю себя руками. События прошлого поглощают мой разум.
В нашу последнюю встречу из квартиры Макса я уехала позже чем планировала. Я понимала что будут вопросы от мужа, но внутри меня было какое-то опустошение, будто кто-то выкачал из меня жизнь.
Садясь в машину я не заметила за собой внедорожник, сопровождающий меня.
Только припарковавшись у дома мужа, заметила начальника службы безопасности. Все вокруг как бы говорило мне , что муж знает где и с кем я была. Но тогда я не придавала этому значения.
До аэропорта мы ехали в тишине. Ни гробовое молчание, ни громкий щелчок задней дверцы автомобиля ничего не вызывало тревоги и подозрений.
Я внутренне не была готова проститься с Петром. Но в то же время хотела чтобы он узнал про Макса, подал на развод и отпустил меня.
Помню как по прибытию в аэропорт, очень болел бок, словно в меня выстрелили из пистолета и забыли забинтовать рану.
Мое сердце осталось с Максом в дождливом Питере. Все нервные окончания вопили мне об опасности, но я упрямо игнорировала сигналы собственного организма.
В самолете Петр отвлекшись от чтения прессы, сухо уточнил:
-Все в порядке?
-Да, да, просто немного устала, - тогда я чувствовала себя беспомощной в руках сытого тигра, который даже если бы я попросила, никогда не согласился бы на развод.
О беременности я узнала в Италии. Меня тошнило по утрам, я мучилась вздутием живота и головными болями. Я списывала все на акклиматизацию, пока не поняла что очередной месячный цикл так и не наступил. У меня задержка в неделю, а я на фоне собственных переживаний упустила этот момент.
То что это ребенок Макса я не сомневалась ни минуты. Не то чтобы Петр не мог иметь детей, нет, мог. Но он никогда не хотел общих. Ему было достаточно меня.
То что после потери ребенка он якобы поддерживал меня в бесконечных попытках забеременеть было фальшью, в чем я убедилась когда Роман предоставил мне выписки из медицинской карты. Я разговаривала с медсестрой, которая за большие деньги согласилась приоткрыть занавесу чудовищного поступка моего мужа.