Глава I. Alea jacta est
Героин. Вино. Секс. Отличное начало, приступим.
7:30. То самое время, когда улицы заполнены вечно недовольными людьми, которые спешат на работу. Небо, которое второй день было затянуто тучами, вызывало у большинства лишь тяжкий вздох. То и дело были слышны звуки телефонных разговоров, общественного транспорта и постоянно открывающихся дверей кофейни. Лишь двое людей, а, может, не совсем людей, выделялись с общей массы. Молодой мужчина, одетый в длинное бежевое пальто, вальяжно облокотился на угол здания, где раскуривал вторую сигару.
Его взгляд бродил по толпе, словно что-то выискивая. Он осматривал каждого прохожего, который хоть чуть выделялся, пока кто-то не посмел его потревожить.
— Молодой человек, огоньку не найдётся?
Мужчина разгладил тёмные волосы пальцами, которые из-за влажности начинали виться, и повернулся в сторону женщины, которая столь не хитрым и банальным способом пыталась с ним познакомиться. Да и ещё столь похабной фразочкой. Сплошное разочарование...
Крашеные волосы в неестественно рыжий цвет, нарисована родинка над губой, тёмный макияж, лисий взгляд с прищуром и тёмная одежда, которую даже не хотелось рассматривать. Приведённых фактов хватило, чтобы моментально составить своё мнение.
— Нет.
— Что? — её губы, накрашенные бордовой помадой, изогнулись в подобие усмешки. Словно она пыталась выдавить из себя уверенность, причём максимально искусственно и бездарно.
— Ну зачем же врать благородной даме? Неужто вы костёр разводили для вашей сигары? — женщина положила свою руку на плечо мужчины, который постепенно начинал заводиться, и рассмеялась от такой реакции. Она словно возомнила себя мачехой, резко решивши повоспитывать своего пасынка. Вот только роли у них были совершенно иные.
Движение. Крик. Ругань. Всё произошло с какой-то нечеловеческой скоростью.
— Оливия¹, жалкая демонесса, которая лишь может глумиться над бедняками, — его голос был словно яд, ещё одно слово — и твоё тело будет разрывать от боли и волны огня, а холода с каждым разом будут накрывать всё сильнее. — О какой благородности ты посмела нашёптывать мне?
Его сильные руки сжимали шею Оливии, вены вздулись, а когда-то серая радужка глаз почернела. В каждом слове, взгляде и действии чувствовалась непоколебимая власть и сила.
Не убирая руки, мужчина глубоко вздохнул. Ещё раз и ещё. Пока вновь не смог контролировать свой гнев. На это потребовалось несколько секунд, за которые тысячу раз могла поменяться судьба демонессы.
— Ещё раз шавка Белефора² будет около меня крутиться, вы оба поползете до суда, гарантирую. А ваши крылья на пару с рогами украсят гостиную одного из смертных.
Его взгляд стал яснее, а чёрная дымка растаяла. Это было похоже на дым от сигареты, ведь и он, и глаза мужчины в итоге принесут только вред. Хотя, с уверенностью нельзя было сказать, что он спокоен, но маска безразличия точно присутствовала. Ничего и никогда нельзя сказать о нём с уверенностью.
Тело Оливии начало неестественно изгибаться, она кричала и рыдала от боли, пока не оказалась на четвереньках. Мышцы разрывалась на лоскуты мяса, череп сдавливало с невероятной силой, а кожа пожелтела. Не самая красивая участь для столь красивой искусительницы.
Люди так и продолжали свой путь, их волновались лишь свои никчёмные проблемы по типу ужина с детьми или разоблачение женой измены. Грязь. Как обычно они замечают только грязь на ботинках и в жизнях других людей. Только перед этой грязью демонесса стояла на коленях, перед смертными, каждый вздох которых, не то что действие, презирала.
— Герцог, прошу вашего великодушного прощения. Вы вновь доказали, что нахождение среди смертных вас несколько не ослабило, — утирая лицо руками, чуть ли не моля, шептала женщина.
Мужчина никак не отреагировал на её слова, он вновь наблюдал за людьми. Словно позабыл обо всём, что произошло несколькими секундами ранее, женщина встала, отряхнула юбку от пыли и попыталась собрать волосы в хвост. Среди прочего шума прогремел гром, словно уведомляя о предстоящем дожде. Серая улица стала ещё темнее, и крупные капли медленно оставляли следы на дорогах старого города. Люди стали доставать зонты, либо прикрывали лицо портфелями и сумками.
Оливия пыталась вернуть прежнее выражение лица, трясущимися руками она всё убирала невидимые волоски с лица, словно пыталась производить энергичные действия, чтобы успокоить себя. Чуть пошатываясь, она вновь подошла к герцогу. Высокий каблук делал походку ещё более пьяной. Она всё же старалась, чтобы хоть что-то осталось от её достоинства. Кем бы она не была до, сейчас она демонесса и не последняя на Небесах. С ней должны считаться, даже если она временно прислуживает мужчинам.