— Но почему он?
Улыбка деда не содержала ни намека на веселье.
— И это еще не все. Чтобы ты понимал, Эш, я сделаю все, чтобы увидеть твое имя опозоренным по обе стороны Атлантики. И тогда, все узнают, что в глазах своей семьи ты неисправимый негодяй.
«О Господи, да он серьезно!»
Дед продолжил, не дав Эшу ответить:
— Я помещу статью в каждой газете, предупреждая каждую женщину из общества избегать тебя и заставляя каждого мужчину отказывать тебе в дружбе.
Угроза звучала тихо, но, пожалуй, выстрел мог бы прозвучать менее оглушительно.
— То есть, как я понимаю, или я приму этот вызов, или…
— Или произойдет худшее, а что именно — я уже описал тебе.
Эш ненавидел, когда его загоняли в угол, но трудно придумать соответствующий аргумент, который поколебал бы сейчас решимость деда. Если дед Гордон Блэкуэлл что-то вбил себе в голову, то ни за что не откажется от этого, такой уж он упрямый.
«Это настоящая ловушка!»
— Несколько недель примерного поведения, и все будет прощено? — спросил Эш. — А тебе не приходило в голову просто попросить меня без всех этих условий?
— Как мне кажется, я не раз пытался «просто попросить», Эш. — Дед покачал головой. — Я не могу видеть, как ты втаптываешь наше имя в грязь. И если ты думаешь, Что твои проступки мне неизвестны, могу заверить тебя, что это не так.
Эш скрипнул зубами, чувствуя нетерпение и необходимость защищаться.
— Не бойся, дед. Я стану примерным джентльменом.
— Значит, ты согласен?
— Да, но не из-за наследства.
— Нет, разумеется, нет, но мне приятно узнать, что тебя хоть чуть-чуть беспокоят твоя репутация и будущее нашей семьи. Именно это я и хотел увидеть. — Дед встал, и Эш машинально тоже поднялся. — Возьми мою руку, Эш, и поклянись мне, что ты ничего не желаешь столь сильно, как встать на респектабельный путь, соблюдая условия, которые я предложу тебе. Никаких азартных игр, никаких шлюх, мой мальчик, или я докажу, что по крайней мере один из нас человек слова, и осуществлю все свои угрозы.
«Условия, которые он предложит мне? О Боже, мне кажется, я уже дрожу в преддверии, но выхода нет!»
— Клянусь.
Произнеся это и пожав сухую, холодную руку деда, Эш впервые по-настоящему ощутил силу данного слова. Он поклялся вести себя подобающим образом во время зимнего сезона, что достаточно трудно. Этот сезон обещал быть особенно захватывающим и волнующим, и тех искушений, которые предложит Лондон, будет трудно избежать. «Что ж, по крайней мере, у Джосайи и других возникнет повод посмеяться над подобным поворотом моей судьбы».
— Хорошо. — Старый Блэкуэлл подошел к буфету и, взяв тяжелый хрустальный бокал, налил себе портвейна. — О, я забыл одну маленькую деталь!
«Так вот он, пропущенный кусочек!»
— Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу ограничиться одним твоим обещанием? Не то чтобы я не доверял тебе, Эш… — дед приподнял бокал в салюте, — но, увы, я не доверяю тебе.
— И ты сам решил побыть со мной в Лондоне? — спросил младший Блэкуэлл, молясь про себя об отрицательном ответе.
— Вряд ли! Я слишком стар для города и слишком немощен, чтобы следить за тобой каждый час, — проворчал он, затем пригубил портвейн и отставил бокал в сторону. — Нет, — продолжал дед мягко. — Я договорился о шапероне[1].
Эш, недоумевая, заморгал.
— Что? Ты договорился о…
Он не мог выговорить это слово. Это было невероятно!
— Шапероне, — повторил дед и расплылся в улыбке, настолько искренней, словно он откровенно наслаждался тем впечатлением, которое произвело его сообщение на внука. — Я договорился кое с кем, кто будет все время рядом с тобой, будет сопровождать тебя при каждом событии, напоминая о нашем соглашении.
— Ты серьезно? Да я скорее сквозь землю провалюсь, чем объявлюсь в городе, словно какой-то невинный дебютант рядом с драконом…
— Глупости! Взгляни на это как на мою попытку поддержать тебя в новых моральных начинаниях. В сопровождении шапероне тебе будет труднее споткнуться. И никто не будет знать о том, что происходит на самом деле. Шапероне не станет открыто заявлять о своей роли или рассказывать о нашем пари.
— Что ж, договорились. Я не стану сообщать моим приятелям, почему играю роль непослушного мальчика, нуждающегося в шапероне.
— Придержи язык! — прервал дед, и его взгляд снова стал жестким. — Все эти протесты заставляют меня думать, что ты собираешься нарушить наш договор с самого начала! Если я прав и твое слово ничего не значит, тогда скажи это сейчас. Потому что если ты согласился на мое предложение честно и обдуманно, то тогда не имеет значения, даже если я приставлю к тебе легион шапероне и шпиков.