После того как начали обходить с двух сторон Кострому, княжич отца больше не видел. Заранее обговорено было, что великий князь не будет участвовать в битве, а останется на подступах к ней в дубраве, под надежной охраной.
Но Оболенский, щадя самолюбие княжича объяснил несколько иначе:
– Дружинники великого князя будут до поры в засаде, а в нужный момент и соединятся с нами.
Подошли к Галицкому озеру.
– Смотри, княжич, вон на гope, за оврагом.
Вдоль деревянной крепостной стены, огибая подковой город, стояли полки Шемяки. Ратники с красными щитами и выставленными длинными пиками ожидали неприятеля молча и недвижимо. Княжичу передались их решимость, бесстрашие, готовность биться до последнего, и озноб прошелся по его телу, хотел спросить про отца, но только выдохнул воздух который превратился на морозе в легкое, быстро растворившееся облачко.
– Здесь будет наша с тобой ставка, отсюда станем боем руководить,- сказал Оболенский, удерживая поводьями коня.
– Отсюда? – прорезался у княжича голос.- Значит, сами не будем убивать?
– Нельзя нам. Ведь если человеку палец отрубить, он еще будет жить, а если голову…
Московские воины между тем начали переходить занесенный овраг. Пешие ратники увязали по пояс, трудно было и лошадям, они тонули в снегу, падали, но даже не ржали, только всхрапывали, выбираясь из сугробов. Овраг пересекли все одновременно, стали цепью подниматься в гору, неспешно и неотвратимо. Наверху произошло беспокойное шевеление.
– Хорошо! Уже трусят,- отметил Оболенский, и от его слов княжичу даже весело стало, он сразу же совершенно поверил в скорую победу.
В самом деле, бой был кровопролитный, но скоротечный [138]. Московские дружины смели галичан, сбросили их по другую сторону горы. Обратно возвращались уже с плененными воеводами и боярами Шемяка. Но сам он сумел убежать.
– Опять упустили! – досадовал Оболенский.
Великий князь Василий Васильевич и его наследник княжич Иван вошли в город во главе воинства как победители.
– Отныне Галич – владение Москвы! – объявили на площади глашатаи.- Великий князь дает вам мир, во всем слушайтесь отныне только его наместников.
Обратный путь был столь же долог, но легче, веселее. Раненых везли на дровнях, иных оставляли на лечение во встречных монастырях и селах.
Уж когда были возле Мытищ, верхоконный гонец сообщил, что Шемяка ушел в Великий Новгород и там его приняли с любовью.
– Ну что же, нам так и так на Новгород в поход идти, пора и ему нашим уделом становиться,- сказал великий князь
– И я пойду? – затаил дыхание Иван.
– Это не скоро будет,- ушел от ответа отец, но его слова ничуть не омрачили радости княжича от пережитого похода, от торжества победы.
В Москве он рассказывал всем, кто соглашался его слушать:
– Как ударили мы их на рассвете, они под гору кубарем! А Шемяка смазал пятки и до самого Новгорода бёг так, что на лошади его нельзя было догнать.- И добавлял после многозначительного молчания:- С Галичем покончено, теперь на Новгород пойдем.
Похвалился он и перед Антонием. Тот выслушал задумчиво, а затем пришел к Василию Васильевичу:
– Не думаешь ли, государь, что при неустойчивой власти твоей следует загодя определить порядок престолонаследия?
– Я написал духовную, в которой завещаю Москву старшему сыну Ивану.
– А если и Шемяка точно такую же духовную составил? Не придется твоему Ивану с его Иваном драться? Что, если ты сына уже сейчас на трон посадишь? Ему ведь уже десять исполнилось?
– Десять, да… Но как же я? Мне что, уйти?
– Нет, нет, зачем? Вдвоем вам места хватит. Он твоим соправителем станет, только и всего. Сам поднатореет в государственных делах и всех подданных к себе приучит…
– И недругов тоже! Да-а, но такого ведь николи не было на Руси.
– Все когда-нибудь делается в первый раз.
– Считаешь, можно?
– Не только я, это владыка Иона первый так заду мал, когда ты после ослепления плох был.
– Ну, раз владыка тоже… И мне, незрячему, куда как покойнее и легче будет.
На Благовещение после совершения Божественной литургии в Успенском соборе митрополит Иона освятил торжественное посажение княжича Ивана на злат отчий стол, и стал после этого Иван именоваться не наследником уж, а великим князем.
… Отныне все грамоты удельным и великим князьям, ордынским ханам и государям Европы шли от имени двух великих князей всея Руси. И ответы стали приходить на имя двух соправителей. А самая первая признающая Ивана великим князем грамота пришла – случайно или нет? – из Великого Новгорода: «По благословению преосвященнейшего архиепископа Великого