Князь Дмитрий живо обернулся в сторону слуги.
– Меня спрашивает?! А имя свое сказывал боярин?
– Боярин Иван Ларивоныч Старков, государь… а с ним товарищи: три сынка боярских да черноризец…
– Князь Иван!- обратился Дмитрий к хозяину.- Вели скорей звать боярина: друг он мне, а коли ищет, видно, дело важное есть!…
– Зови сюда боярина,- приказал дворецкому хозяин,- а кои с ним, пусть в сенях ждут…
Через несколько минут в княжескую горницу вошел приезжий боярин. Это был худощавый, небольшого роста старик с редкой, седой бородой и хитрыми, плутоватыми глазами. Расшитый золотом светло-зеленый бархатный кафтан с высоким козырем, унизанным жемчугом и каменьями, указывал на знатность приезжего.
Сделав шаг от порога, боярин отвесил по поклону хозяину и гостю, каждый раз касаясь рукою земли.
Князь Иван, не вставая с места, ответил гостю на его приветствие и указал рукою на скамью недалеко от себя…
Иван Ларионович Старков, ближний боярин великого князя Московского Василия Васильевича, был, конечно, и раньше знаком князю Ивану Андреевичу Можайскому; но двоюродный брат государя недолюбливал хитрого и пронырливого старика… Где бы ни появился боярин Старков – он всюду вносил с собою смуту и раздор…
Неожиданное появление его и теперь не было приятно хозяину; он недоумевал, по какой причине Старков разыскивает князя Дмитрия.
– Ну, сказывай о своем деле, Иван Ларивоныч! – обратился Дмитрий к нежданному гостю, после того как тот выпил стопку меду, предложенную ему хозяином.
– Уж такие-то дела, государь, такие дела, что и вымолвить страшно! – жалобным голосом заговорил старик.- Отатарились мы совсем, сами головой в петлю лезем… Не мы ноне в почете у государя великого – татарва проклятая… Мы-то холопами верными ему были, а мурзы да ханы советчиками да друзьями любезными стали… Все для них, все им… И казной, не глядя, жалует, и землей, не меряя, верстает!… За грехи, видно, наши послал на нас Господь времена такие…
Дмитрий многозначительно взглянул на князя Ивана. Можайский слушал жалобы старика и невольно на этот раз верил ему: то же самое он уже слышал и от князя Дмитрия…
– И плоше того не бывало,- снова стал жаловаться старик,- ни при отце, ни при деде его, государях великих!…
Иван Старков на минуту умолк, опасливо оглянулся на дверь и заговорил тихим шепотом:
– Дед-то да отец-то всю жизнь петлю распутывали, а он – на-поди! Все княжество Московское Улу-Махмету отдает, а себе Тверь берет!… Словно рукавицу снял да бросил!…
– Да неужто ж в самом деле так?…- с ужасом проговорил Можайский.- Митя, да что же это?!
Князь Дмитрий пожал плечами.
– То же и я тебе сказывал… Ну, а меня-то пошто разыскивать, Иван Ларивоныч?! Весть-то твоя знакома мне: сам намедни в Москве был!…
– Знаю, знаю, надежа-государь! Только как уехал ты – со дня на день хуже да хуже пошло… Житья от татар не стало!… Терпели мы, терпели да надумали дело…
Боярин пересел поближе к столу.
– По всей Москве,- зашептал он опять,- говор идет: какой он нам князь великий, коли хану нас отдает? Не надо нам его… Не один-де он внук у великого князя Дмитрия!… Посадим другого, авось в обиду нас не даст…
Да… Глас народа – глас Божий… И мы-то, бояре княжеские, тоже промеж себя толкуем… Вот и надумали: коли ты с нами так – и мы тебе не слуги! Надумали да и положили: возьмем себе великим князем князя Дмитрия
Юрьевича!…
Старков остановился и зорко взглянул на Можайского. Но на лице князя Ивана не отразилось ни досады, ни зависти. Он сам сознавал превосходство брата Дмитрия, и выбор Москвы казался ему вполне естественным при настоящих обстоятельствах.
Князь Дмитрий слушал своего благожелателя и недоумевал. Все, что говорил сейчас Старков, Шемяке было известно еще в Москве; и тогда Старков и некоторые другие бояре – хотя очень немногие – прочили его в великие князья московские… Только мало было толку от этих разговоров: никакой надежды не было столкнуть Василия и сесть на его место. Москва любила своего государя и не выдала бы без жестокой борьбы… Неужто хитрый старик придумал что?!
Такие мысли пробегали в голове Дмитрия, пока он слушал своего сторонника.
– Не в обиду будь сказано тебе и брату твоему, государь-князь Иван,- начал старик,- князь Дмитрий противу вас всех, внучат Дмитриевых, удалью да характером взял… А дела ноне такие, что коли упустишь минуту, потом не поправишь!… Так ли говорю, надежа-государь?…
– Так-то оно так,- задумчиво отозвался Можайский.- Да ведь что поделаешь-то?… По нужде терпеть да глядеть все приходится!…