– Ивану, Ивану княжить! Больше некому, как ему!- раздалось в ближайших к Лобному месту рядах народа…
Задние подхватили, и через минуту вся площадь выкрикивала имя старшего сына Василия…
Другого имени не было слышно никакого…
Друцкой снова приподнял свою шапку и дал понять, что хочет говорить дальше.
Волнение понемногу улеглось.
– Люди московские! Государь и великий князь Василий Васильевич с братьями своими и вами, боярами, решили иное!-заговорил Друцкой.- Лепо ли было бы дать княжить ребенку? Земля наша велика, времена стоят трудные и опасные: того и гляди, опять татары, а не то Литва подымется… Не ребенку, а мужу зрелому, доблестному и храброму возможно только управиться в такое время! Кого же было выбрать, кому было передать княжение?
На этом месте Друцкой умышленно остановился и обвел глазами площадь.
Народ недоумевал. Ходили, правда, слухи, что великий князь московский вернулся из плена больной, но о том, чтобы он совсем был плох, не слыхал никто…
– Люди московские!- раздался опять голос князя.- Изо всех братьев великокняжеских всех достойнее место государево занять князю Дмитрию Юрьевичу Шемяке. Ему и уступил свое княжение государь и великий князь Василий Васильевич… А сам государь Василий до выздоровления отъехал в святую Троицкую обитель… Туда же ноне отправился и государь, великий князь Дмитрий Юрьевич… Люди московские! Сегодня во всех церквах и соборах целуйте крест новому своему государю и великому князю! А государь вас жалует: на его дворе для людей всякого звания нонче и завтра вино и угощение будет выставлено… Да еще государь великий вас жалует гривною на брата!…
Может быть, не так бы легко для бояр сошла их измена, если бы лукавый Друцкой не пустил в ход последнего средства. А средство это оказалось действеннее всяких рассуждений и слов…
Шумя и галдя, повалила московская голытьба на Шемякин двор. Люди разумные и с достатком покачивали головами. Не поверили они боярским льстивым и хитрым словам. Чуяли, что не так устроилось все это…
– Не добром уступил Василий место своему брату!…
Так рассуждали солидные и степенные люди. А голытьба – голодная и оборванная – рассуждала иначе.
Что ей было за дело, почему Василий уступил место брату, почему не сел на отцовский стол молодой князь Иван? Какое ей было до всего этого дело, если государь и великий князь Дмитрий Юрьевич не скупится и их, несчастненьких, жалует?!
Закрутила голытьба вовсю на просторном дворе Юрьевичей, на Варварке. Только и делали холопы, что бочки из погребов выкатывали. Забыли за вином пьяницы и ярыги даже то, какие великие дни стоят…
За гривну да за несколько ковшей браги и водки пропили москвичи своего великого князя!…
VII БУНКО
С той самой ночи, как узнал Бунко, зачем шли в Москву князь Дмитрий и князь Иван, мысль – предупредить обо всем великого князя Василия и тем заслужить его милость – не давала покоя рязанцу…
Однако ему, при всем его старании, ни на минуту не удавалось остаться одному. Зоркие глаза Волка встречали его всюду, куда бы он ни повернулся.
Когда они еще ехали в Москву, Волк находился с ним рядом всю дорогу. Попытался было раз Бунко замешаться в толпе всадников- Волк схватил за поводья его лошадь…
– Куда ты?- сверкнул он глазами на рязанца.- Слышь, Бунко, не дури!… Хоть и не говоришь, что у тебя на уме, по глазам вижу! Доложу государю великому – мигом тебя на осину вздернут!…
Бунко опять покорился и всю остальную дорогу не возобновлял попытки.
«Может, дальше как-никак удастся убечь от этого пса!»- утешал он себя надеждой, с ненавистью поглядывая на ехавшего рядом Волка.
Вошли в Москву, добрались до Кремля; но и здесь невозможно было обмануть бдительность старковского холопа…
А кроме того, как заметил Бунко, за ним следили и еще несколько человек. Видно, Волк и их подучил и предупредил…
В великокняжеских палатах, несмотря даже на суматоху, которая царила там все время, ему тоже никак не удалось ускользнуть из-под этого надзора…