В полуверсте белели стены монастыря.
Несколько человек монахов, шедших по дороге, с изумлением смотрели на мчавшегося всадника.
Бунко уронил на бегу шапку, волосы и борода его растрепались, и весь вид его был действительно крайне странный…
– Видно, вести какие государю везет! Ишь как лошадь-то умаял!- проговорил один из монахов.
Бунко подскакал к воротам обители.
Тяжело дыша, спрыгнул он с лошади и перекрестился.
Он был спасен и успеет предупредить великого князя!…
Волк видел, что хотя расстояние понемногу уменьшалось, но рязанец успеет добраться до городка.
Преследовать дальше было бы безумием…
Между противниками осталось уже менее версты, когда лошадь Бунко влетела в городскую околицу…
Крик досады и злобы вырвался у Волка. Он круто осадил лошадь и шагом поехал назад…
Времени, впрочем, нельзя было терять.
Волк дал отдохнуть немного своей лошади и снова понесся во весь опор.
На опушке он встретился со своими товарищами. У них у всех были плохие лошади, и они ехали далеко позади своего старшого.
– Ушел?!- тревожно спросил один из них, поворачивая свою лошадь.
Волк только махнул рукой.
Его душила злоба. Мысль, что не удалось отличиться перед князем Дмитрием, терзала его сердце…
Понурив голову, ехал он назад.
«Успел предупредить великого князя. Тот бежал из обители – и все пропало!»- сумрачно думал он.
Вскоре по дороге показались передние ряды отряда князя Шемяки.
Волк подъехал к государю.
– Убег, проклятый пес! Не вини, государь великий, ничего поделать нельзя было!- глухо проговорил он, в смущении вертя в руках свою остроконечную войлочную шапку.
Дмитрий закусил губы от досады.
– Князь Иван, что же теперь делать? Ведь эта собака нам все дело испортит!- оборотился он к Можайскому.
Тот только пожал плечами. Его отчасти даже обрадовало это.
Дмитрий несколько времени подумал.
– Может, Василий не даст еще веры Бунко!- наконец нерешительно проговорил он.- Бунко-то с отцом до-прежь в боярских Васильевых детях были… До утра обождем здесь…
– А ты, Волк, выбери кого половчее, да и разузнайте, как там дела… Нам сейчас же и знать давай…
Скоро Волк и еще трое боярских детей, спрятав под платьем оружие, ехали по дороге к Радонежу. Они ехали под видом простых богомольцев…
VIII НЕ УДАЛОСЬ!
В обители только что ударили к вечерне, когда Бунко слез с коня. Без шапки, с растрепанными волосами и блуждающими глазами, он сразу показался подозрительным монаху-привратнику.
– Откуда ты, человек?…- удивленно спросил монах, приотворив калитку ворот.
– Государя великого повидать надоть!- прерывающимся от волнения и усталости голосом проговорил
Бунко.
Монах изумленно отступил.
– Государь великий говеет… в церкви он… нельзя его видеть в эту пору!…
– Пропусти, отче, вести страшные везу я! Уйдет время – пожалеет государь великий!…
Привратник перекрестился.
– Иди, иди, коли так, Господь с тобой!- испуганно пробормотал он, дрожащими руками отмыкая дверную цепь.
Бунко вошел, ведя за собою лошадь. В голосе Бунко было столько искренности, что привратник решил сейчас же идти к отцу игумену.
– Как сказать-то, откудова ты?- спросил монах, когда они вместе с Бунко подошли к паперти главной церкви обители.
– Доложи, отче, что, мол, приехал боярский сын Бунко… Из Москвы… Скакал без отдыху целый день.„ Привез государю вести важные… Времени терять нельзя, мол!…
– Уж не татары ли опять, Господи Боже мой?!- перекрестился снова монах, поднимаясь по каменным ступеням паперти.
– Может, и хуже что!- загадочно ответил Бунко.
Привратник пошел в церковь.
Оставшись один, Бунко торопливо стал оправлять себя.
Как-то государь великий встретит его?…
И отец Бунко, и он сам – оба были непоседливого характера. Бояре, боярские дети и вообще все служилые люди того времени пользовались правом отъезда. Такой отъезд от одного князя к другому вовсе не считался изменой… Земля была вся русская, князья тоже… Служить было везде одинаково…
Но, конечно, если на отъезд не смотрели как на измену, то, с другой стороны, отъезжавший лишался и милостей своего прежнего князя, переходя к другому.
Семья Бунко, как и многие другие семьи, не сидела крепко на месте.
Сначала они с отцом служили великому князю московскому. Государь жаловал в ту пору землями за недавний поход. Пожалованы были и оба Бунко. Но им показалось, что их обидели…