В церкви было почти темно. Две-три догоравшие восковые свечки напрасно силились своим трепетным светом победить общий мрак…
Крестясь и шепча на ходу молитвы, старик пономарь провел государя в алтарь…
– Не найдут тебя авось здесь, государь великий! – прошептал Василию монах.- А я побегу двери на ключ замкну!…
Пономарь оставил Василия одного и бросился назад к выходу…
Прошло несколько минут…
Жутко и страшно великому князю одному в неосвещенной церкви…
В церкви так тихо, что ясно слышно, как потухающая где-то перед иконой свеча гаснет со слабым треском…
А снаружи, с монастырского двора, доносятся глухие крики и ржанье лошадей…
Великий князь Василий стоит на коленях, поникнув головой к престолу…
Он то начнет молиться о своем спасении, то вздрогнет и, забыв молитву, снова с ужасом прислушивается к долетающему со двора шуму…
Жутко, страшно…
Между тем князь Иван, войдя в собор, застал там только игумена и еще нескольких старцев. Они как будто не замечали, что творилось кругом них, и продолжали церковную службу…
Великого князя на его месте не было.
Трое бояр обошли алтарь, поднялись наверх, но нигде не нашли Василия…
«Может быть, успел убежать, дай ему Бог!» – с облегченным сердцем подумал Можайский.
Он вместе с боярами вышел из собора и на минуту остановился на паперти.
– Видно, князь Василий успел убечь! – с притворной досадой в голосе произнес он громко. В эту минуту к паперти подбежал Волк. Он тащил за собой пономаря. Хилый старик монах тщетно вырывался из дюжих рук боярского сына.
– Пусти ты меня Христа ради!- умолял пономарь.- Ничего я не знаю, никого я не прятал!…
– Князь-государь! – обратился Волк к Можайскому.- Люди видали, как вот пономарь повел кого-то в Троицкую церковь и запер там… Должно быть, князя Василия там спрятал! Прикажи отдать ключи, чтоб дверей церковных не портить!…
Князь Иван закусил губы с досады.
– Всюду этот пес впутается!- проговорил он про себя.
Кругом были все люди, преданные Шемяке.
Всякий жест, всякое неосторожное слово Можайского сейчас бы передали великому князю Дмитрию… А Дмитрий уже действительно государь московский, его господин и отец…
– Прикажи, государь, пономарю ключи отдать! – повторил снова Волк, удивленный молчанием князя.
– Отдай ключи, слышишь, старик?! – обратился Можайский к пономарю, дрожавшему всем своим слабым телом.
Он еще слабо надеялся, что, может быть, действительно старик никого не прятал и не запирал…
Пономарь, видя, как почтительно обращался к Можайскому Волк и другие, вообразил, что он стоит перед самим великим князем, Дмитрием Юрьевичем…
– Помилуй, государь великий! – завопил он, падая на колени перед папертью.- Виноват, спрятал ключи от церкви!… Под первой плитой паперти, в ямке скрыл!…
Страх заставил старика выдать великого князя.
Волк с криком злобной радости потащил пономаря обратно к Троицкой церкви…
Можайский, с трудом скрывая овладевшее им отчаяние и досаду, спустился с церковного помоста. За ним последовали бояре и челядь…
Волк дотащил пономаря до паперти Троицкой церкви.
– Ну, где ключи, доставай скорей! – злобно прикрикнул Волк.
Пономарь нагнулся и дрожащими руками вынул из-под плиты связку церковных ключей…
Волк вырвал ключи из рук монаха и в два прыжка достиг церковных дверей…
Великий князь Василий только что снова забылся в пламенной молитве, когда вдруг услыхал голоса на паперти…
Василий задрожал всем телом и заметался по алтарю…
А на паперти уже гремели ключами…
Тяжелые церковные двери отворились с каким-то особенным стоном…
Стон этот словно ножом резанул великого князя по сердцу…
Василий забился в дальний угол алтаря…
Он не был в состоянии больше ничего соображать от ужаса…
Василий, едва дыша, закрыл обеими руками свою голову…
Так птица, встречая неминуемую опасность, прячет свою голову под крыло… Но враг уже заметил свою жертву, и эта наивная хитрость не спасет ее от верной гибели.
Князь Иван вошел в распахнутые перед ним церковные двери… Сердце у Можайского обливалось кровью от жалости.
Бояре и челядь также вошли вслед за князем Иваном…
В тишине церкви их шаги глухо раздавались на каменных плитах пола…
Можайский подошел к амвону и остановился.
– Князь Василий, здесь ты?! – громко спросил он.- Отзовись и отдайся на волю государя великого!…
Великий князь словно во сне услыхал голос и слова Можайского.
«Все пропало!… Все пропало!…» – ударило словно молотом в голову Василия…