Меньше всего на свете он думал о любви и тем не менее теперь отдал бы весь чай со своей плантации за свой венецианский роман. Проплывая берега Франции, он с головой ушел в самоанализ. Он в деталях обдумал, чем будет заниматься, когда вернется в Англию из индийских владений. Построил Эденвуд, нашел хозяйку, которая достойно украсила бы его жилище, стала бы идеальной парой в его политической деятельности. Будущее казалось незыблемым. И вот теперь встреча в Венеции с золотой богиней, почти в два раза моложе него, ни с того ни с сего породила неудовлетворенность жизнью. Грязно выругавшись, он выбросил мысль о ней из головы. Блаженство было блаженством, пока длилось, а теперь он твердо решил отныне никогда о ней не думать!
Они остановились на ночь в Гавре, намереваясь запастись пресной водой. Сэвидж запретил команде после наступления темноты сходить на берег. Никто особенно не возражал. Сэвидж сделал вид, что не заметил, как Максуайн и шотландец провели на корабль пару французских шлюх.
Тони не сидела в каюте, но и бродя по палубе, держалась особняком, слушая музыку и смех, раздававшиеся на своем и стоявших по соседству судах. Только Ла-Манш отделял ее от Англии. Интересно, забыт ли связанный с дуэлью скандал за тот месяц, когда ее не было, или же ей придется столкнуться с ним по возвращении в Лондон? И еще Бернард Лэмб — будет ли он ждать ее, чтобы отомстить или убрать при первой возможности?
Тони стояла, погруженная в мысли, когда мимо нее тихо проскользнула темная фигура, так близко, что она могла бы достать до нее рукой. Она замерла, даже не дышала. Вдруг до нее дошло, что корабль покидал не кто иной, как Сэвидж. Сначала она ощутила его запах. Она не могла спутать его ни с чем. Второе обстоятельство, подсказавшее ей, что это именно он, — его огромный рост и крадущиеся грациозные движения леопарда. На нем была темная грубая одежда, почти лохмотья. Тони не издала ни звука. Она была не настолько ослеплена своей страстью, чтобы не видеть, что это опасный, дурной человек, возможно, по уши погрязший в контрабандной авантюре. Тони не знала, в чем она заключается, и не хотела знать.
Ей вдруг расхотелось оставаться на палубе. Она подумала, что куда надежнее находиться в своей каюте. Она умылась и улеглась в подвесную койку. Раскачиваясь в койке, стала вспоминать все порты, в которых побывала за последний месяц. Покачивание скоро убаюкало ее, и она видела приятный сон о своем брате Антони.
Около трех часов утра кто-то ее разбудил. Почувствовав руку на плече, она испуганно вздрогнула.
— Тони, не пугайся. Это я, — тихо проговорил Сэвидж. В каюте было темно, хоть выколи глаза. Она спустила ноги на пол, чтобы не качалась койка.
— Какого черта вам надо? — спросила она.
— Кое в чем помочь у меня в каюте. Не хочу беспокоить команду. Поможешь?
— Думаю, да, — неохотно согласилась она, полагая, что он тайном притащил что-то на борт. Они медленно, беззвучно спустились по трапу в каюту Сэвиджа. Он долго возился с лампой, прежде чем зажег ее.
Тони смотрела, как он сбрасывает с себя рваную куртку, подготавливаясь к тому, что должно произойти. Меньше всего она ожидала то, что услышала:
— У меня в плече пуля. Помоги ее вытащить.
— Черт возьми, почему вы сразу не сказали, — встревожилась она. — Вот что бывает, когда по ночам шатаетесь среди подонков!
— Давай без лекций, парень, — спокойно сказал Сэвидж. На темной рубашке крови не было заметно, но как только сняли рубашку, кровь была повсюду и Тони поняла, что потеряно ее порядочно.
В дверь тихо постучали. Сэвидж кивнул, и она ответила на стук. Это был мистер Бейнс с чайником кипятка.
— Спасибо, мистер Бейнс, — облегченно вздохнула она.
— Справишься, парень? — спросил он.
— Справимся, — решительно заверил Сэвидж. — А вы посматривайте, нет ли полицейских.
Мистер Бейнс, молча козырнув, удалился. Когда Тони повернулась к Сэвиджу, тот держал лезвие ножа над пламенем лампы. Опустив глаза, она стала смывать кровь с груди. Касаясь знакомых мышц, она хмуро отметила про себя: «Вот уж не думала, что так скоро он снова попадет мне в руки». Тони тщательно осмотрела рану.
— Чувствую, что лопатку не задела… засела в мышце. Не говоря ни слова, она взялась за ручку ножа. Поколебалась минуту-другую, собираясь с духом. Здравый смысл подсказал, что нужно действовать быстро и войти ножом поглубже, чтобы избавиться от пули одним решительным взмахом. Нельзя бесконечно без пользы прощупывать и прокалывать. Глубоко вдохнув и закусив губу, она вонзила в тело острый конец ножа.
Тотчас хлынула и струйкой полилась по груди кровь, но Тони облегченно вздохнула — пуля упала в металлический таз. Она обследовала шкафчик со спиртным. Нашла там вино и ром. Взяв графинчик с ромом, поспешила к столу. Выжидающе поглядела на Сэвиджа. Он спокойно ответил:
— Я могу отключаться от боли.
Она быстро залила рану ромом, смотря, как он густеет. Удовлетворенно отметила, что все-таки ему больно. Так ему, черт возьми, и надо — не лезь в преступные дела.
Он показал ей, где коробка с перевязочными материалами. Прежде чем забинтовать, она наложила на рану плотную прокладку, чтобы остановить кровь. На палубе послышались шаги.
— Убери все это. Сунь в платяной шкаф, а мне дай ночной халат, — приказал Сэвидж.
Тони швырнула на дно шкафа окровавленные рубашку и полотенца, поставила туда коробку с бинтами и даже тазик с окрашенной кровью водой. Помогла ему надеть красный парчовый халат. Не успел он завязать кушак, как послышался стук в дверь каюты.