Глава 31
Когда Тони вернулась от оптового торговца париками, Розалинд принимала Франсис Джерси. Тони попыталась незаметно подняться наверх, но никому еще не удавалось ускользнуть от элегантной леди Джерси.
— Антони, дорогой, уж не избегаешь ли ты меня?
— А, леди Джерси. Рад снова видеть вас. Клянусь, что вы — ведьма. С каждым разом становитесь все моложе.
Крошечная Франсис, глядя снизу вверх на Тони, жеманно улыбнулась:
— Ты мне очень льстишь!
— Леди Джерси, это сущая правда.
— Антони, ты один из самых славных юношей, каких я знаю. Поэтому ты не откажешься, если я попрошу тебя быть сегодня вечером у нас в Алмаке. У нас столько юных леди, а партнеров для танцев не хватает.
— Ох, — поморщилась Тони. — Я не против юных леди, но не могу терпеть их мамаш, тетушек и бабушек. От них никак не отделаешься. Они усвоили манеру разговора, которая не требует твоего участия, но часами приковывает тебя, вынуждая вежливо слушать.
— Мой мальчик, ради меня. Роз обещала приехать, чтобы присмотреть за порядком, а ты бы мог сопровождать ее.
Тони взглянула на бабушку:
— Ты действительно собираешься в Алмак?
— Я пока еще не собираюсь сидеть за печкой, закутавшись в платок. Знаешь ли, мне всего лишь за сорок.
— Сколько? — недоверчиво переспросила Франсис.
— Под пятьдесят, — уточнила Роз.
— М-м-м, очень близко к пятидесяти, — вкрадчиво проговорила Франсис.
Тони окинула ее ехидным взглядом.
— Разве ты не рассказывала леди Джерси о своем бравом майоре? — выпалила она на прощание и скрылась на лестнице.
Франсис, удивленно подняв брови, воззрилась на Роз.
— Бравый? Майоо? — повторила она, сгорая от любопытства.
Роз озорно улыбнулась:
— Очень напористый, по-военному. Поначалу он меня не очень привлекал, потому что лысый, но, Франсис, клянусь тебе, без одежды он самый безволосый мужчина, какого я когда-либо встречала. И это здорово возбуждает.
Франсис потеряла дар речи. Розалинд была удовлетворена, отплатив за ранее нанесенное оскорбление.
Тони сопровождала бабушку в Алмак и оставалась там, пока хватило терпения. Больше всего ее поразила наивная невинность девиц ее возраста. Вообще-то «невинность» — не то слово. Юных особ держали в полном неведении относительно противоположного пола и господствующих нравов. Когда ей до смерти надоело, она, извинившись перед Роз, решила вернуться пешком на Керзон-стрит.
Не пройдя и квартала, она вздрогнула, почувствовав, что за ней кто-то следует. Оглянулась, ничего не увидела, но все же ускорила шаги. Тони упрекала себя в том, что позволяет разыграться воображению. Уши настороженно ловили звуки крадущихся шагов, но все, что она слышала, было собственное тяжелое дыхание.
Заставив себя успокоиться, Тони снова оглянулась. Увидела что-то похожее на человеческую тень. Хотя она гнала от себя всякую мысль о Бернарде Лэмбе, на этот раз он в полный рост возник в ее воображении. Она быстро перешла на другую сторону улицы, где было посветлее, и попыталась урезонить себя. Бернард никак не мог знать, что она сегодня вечером будет в Алмаке. Если, конечно, он не выслеживал ее после возвращения в Лондон.
Тони облегченно вздохнула, увидев впереди кучку юных пижонов. Однако, подойдя поближе, она разглядела полосатые панталоны воспитанников Итонского колледжа, за что их прозвали «зебрами». Они были пьяны и буйствовали, сокрушая вдоль улицы газовые фонари. Избегая встречи с ними, она свернула на Кларджес-стрит, выходящую на Керзон-стрит. Зайдя за угол, она чуть не умерла со страху, увидев рослую фигуру, заносящую над головой что-то похожее на трость-шпагу. Не в силах кричать, шарахнулась в сторону. И облегченно размякла — проходивший мимо джентльмен в знак приветствия приподнял тростью шляпу.
Последние несколько сот метров до дверей дома Тони бежала без оглядки. Она не стала искать ключи, а забарабанила в дверь, пока не открыл мистер Бэрке. Взглянув на бледное лицо Антонии, он спросил:
— Принести ведро? Тони упала ему на руки.
— Нет-нет, мистер Бэрке. Но бренди не помешало бы!
Перед тем как лечь в постель, Антония бегло записала в дневнике, как позволила своему воображению взять над собой верх. Это послужило разрядкой, и она забралась в постель, смеясь над собственной глупостью!
Через два дня состоялось гала-представление, которого с нетерпением ждал каждый, но не все. Это был раут на открытом воздухе в Воксхолл-гарденс. Он должен был включать все — музыкальный дивертисмент, банкет, танцы и новую пьесу театра «Воксхолл», в котором личная ложа принца Уэльского была оформлена в виде огромной сверкающей короны. Гвоздем программы должен был стать фейерверк, изображающий спуск Орфея в царство теней.
С наступлением сумерек толпы людей стали переправляться через Темзу в Воксхолл, расположенный напротив Вестминстерского аббатства. С реки потянулся туман, который лишь усугублял опасность таких мест, как публичные парки. В лондонском свете Воксхолл считался несколько страшным, но романтическим местом увеселений, поскольку там постоянно можно было найти сутенеров и проституток. Кроме высших и низших слоев общества были толпы людей, которые ходили туда просто поглазеть. Среди ожидавших переправы Тони встретила нескольких знакомых. Она присоединилась к их группе, хотя бы потому, чтобы быть в их окружении. Ближе всех по возрасту был Филип Фрэнсис, один из молодых друзей принца Георга. Завязался разговор. Но оказалось, что его интересовали только дуэли да коллекция пистолетов полковника Дэна Макиннона. Тони подавила неприятные воспоминания и, когда они добрались до парна, присоединилась к Аморет и Шеридану.