— Верни ей все остальное, — резко бросил Стивен. Нелл успела прибрать к рукам богатую меховую шубку. Она с неохотой подчинилась и теперь, не веря собственным глазам, смотрела, с какой невероятной нежностью этот детина укутывает плечи Розамунды.
— Так-то оно лучше, любимая. Сейчас ты согреешься. — Он убрал растрепавшиеся прядки с ее горячего лба.
— Теперь уж скоро поедем домой, — сказал он, не осмеливаясь ее приласкать.
Такая сдержанность давалась ему очень нелегко. Но он поклялся себе: он не тронет ее до тех пор, пока их не обвенчают. В его воспаленном воображении возникло ненавистное лицо лорда Рэвенскрэгского, тут же напомнив ему, что его чистую голубицу уже осквернили. Как же он забыл, что этот ублюдок лишил ее невинности… Но вины самой Розамунды тут нет. Он мысленно проклинал ее совратителя, он проклинал Джоан и Ходжа, продавших свою дочь. Нынешним вечером Ходж за все поплатился. Стивен удовлетворенно улыбнулся, вспомнив его заголившееся жирное брюхо. Он наказан по справедливости: нечего было наживаться на красоте его нареченной.
Розамунда успела понять, что со Стивеном происходит что-то неладное. Раньше он был таким добрым и обходительным. На Розамунду он смотрел с любовью и был очень заботлив. Но как долго она может рассчитывать на подобное отношение? Однако, если он узнает, что она теперь жена Генри и поэтому не может выйти за него, не обрушится ли ярость Стивена в на нее? Надо молчать как можно дольше, — может быть, все обойдется без объяснений. Она все ждала спасения. Однако время шло, и надежды ее таяли. Вспомнив, какую расправу Стивен только что учинил над отчимом, — за то, что тот попытался ее изнасиловать, — она боялась и подумать о том, какие пытки ждут Генри. С замиранием сердца она вдруг представила, что Стивен уже убил его…
— Лорд Рэвенскрэгский все еще у тебя в плену?
Стивен усмехнулся:
— Покамест да. Пока его не выкупят.
Розамунда с облегчением вздохнула, несказанно обрадовавшись.
— Ты держишь нас из-за выкупа?
— Его — да. А мы с тобой вернемся домой.
Вскорости Стивен ушел, а Розамунда снова легла на свое жесткое ложе, терзаемая предстоящими переменами. Самые худшие ее опасения подтвердились: Стивен хотел увезти ее, будто бы ничего не произошло. Потому и не позволил к ней прикасаться, и сам держался на расстоянии. Она должна была стать его женой!
А если никто не пришлет выкупа? У Розамунды от ужаса закружилась голова. Если Стивен не получит золота, он конечно же убьет Генри.
— Ты с ним поосторожнее, сдается мне, что он здорово не в себе, — сказала Нелл, уходя. Нынешний вечер был для нее удачным: ее ждали сразу несколько ухажеров. Стивен так хорошо всех сегодня припугнул, что, надо думать, вряд ли кто еще сунется в палатку.
Розамунда осталась одна. Стивен унес светильник с собой, и какое-то время глаза ее не могли привыкнуть к темноте. Она зажмурилась: перед нею запрыгали огненные точки. В лагере воцарилось спокойствие, — видимо, все уже укладывались. Огромное оранжевое пятно вспыхивало порою на стенке палатки — отблеск от костра. Она хорошенько потянулась, вспомнив, что так и не поблагодарила Стивена за то, что развязал ее. Может, рискнуть и попросить его разрубить веревки на Генри? Тогда он сумеет бежать. Генри, конечно, рыцарь и честный солдат, однако наверняка знает, как одурачить своих сторожей. Эх, был бы у нее нож, она сама бы сумела перерезать веревки Генри, и не надо было бы просить милости у Стивена. Сама бы управилась.
И вдруг ее осенило: она знает, где раздобыть нож! Обернувшись, она увидела темный силуэт, высвеченный на холстине неверным пламенем: нож все еще торчал из груди Ходжа. Ей нужно только его вытащить. Все ее существо воспротивилось этому. Ведь ей придется тогда прикоснуться к трупу. К горлу Розамунды подкатила тошнота. Нет, она не сможет… Но она должна пересилить себя, если хочет спасти Генри!
Она украдкой вышла наружу. Костер уже догорал, и его свет был гораздо тусклее. Прижавшись к стенке палатки, она осмотрелась, ища глазами часовых. Двое солдат сидели у костра, увлеченно разговаривая, еще несколько бесцельно слонялись, но большая часть обитателей лагеря уже спала. В одном из бодрствовавших у костра она узнала Стивена, его могучую фигуру не спутаешь ни с чьей другой.
«Сумею ли я проскользнуть сзади него», — с опаской подумала Розамунда.
Ветер шуршал сухими листьями, заглушая ее шаги, так что подобраться к трупу Ходжа было довольно легко. Вся дрожа, она зажмурилась и потянула за влажную еще рукоятку. Нож даже не сдвинулся. Она быстро отдернула руку, будто обожглась. Содрогнувшись, оттерла подолом липкую от крови руку.
Голоса разговаривавших вдруг зазвучали ближе — Стивен и его собеседник шли сзади палатки: их уже сменили другие часовые, и они отправлялись на покой. Только бы не увидели… только бы успеть спрятаться… Розамунда затаила дыхание. Однако они так были увлечены разговором, что не заметили, как она прошмыгнула обратно.
— Не делай этого, Стивен. Он слишком именитый человек, — уговаривал его второй мужчина.
— Я и медного гроша не дам за него. Все яснее ясного: нам нужно золото, им нужен он. А с нас какой спрос?
— Да, но он знатный лорд. Неровен час, кто-нибудь догадается, что это мы его убили…
— Да не трусь ты, Мэки. Кому догадаться-то. От нас он уедет в полном здравии, а потом на него нападут грабители… Мы вроде как совсем ни при чем.
Сердце Розамунды сжалось от страшной догадки… Получив выкуп, Стивен собирался убить Генри.
— Так ты со мной заодно или нет?
Мэки нехотя согласился, хотя его глодали сомнения.
— А кто еще?
— А никого больше нам не надобно. Сами управимся.
Мэки хлопнул Стивена по плечу:
— Договорились, а теперь пойдем по такому случаю выпьем.
Они удалились, а Розамунда, совсем потеряв от ужаса голову, думала, как ей быть. В костер подбросили свежих дров, и по стенке палатки снова запрыгали смутные тени, среди которых четко чернели страшные очертания Ходжа.
Нет, она должна помочь Генри — любой ценой. Завтра уже может быть слишком поздно. Как только явится гонец с золотом, судьба Генри будет решена. Набрав побольше воздуха, Розамунда храбро вышла в холод и мрак.
Через несколько секунд она снова была рядом с трупом. Закрыв глаза, она опять потянула, потом сильнее. Раздался чавкающий звук — Розамунду едва не вырвало. Она упорно продолжала раскачивать рукоятку, и в конце концов после одного такого рывка ей удалось вытащить лезвие. Потеряв от неожиданности равновесие, она упала на спину, проглатывая комок горечи, подступивший к горлу. Лоб ее был мокрым от пота, а голова кружилась. Только бы не упасть в обморок… Закрыв глаза, она переждала приступ дурноты. Ветер стал резче, принеся ей облегчение и осушив пот. Она, чуть покачиваясь, поднялась, потом сделала шаг, другой… Ничего, самое худшее позади, главное — нож у нее.
Ночь, к счастью Розамунды, выдалась безлунная. В считанные секунды она добралась до зарослей остролиста. Интересно, а тут выставлены охранники? Сердце ее больно сжалось — о страже она и не подумала…
Прижавшись лицом к щели в переплетенных ветках, она стала всматриваться — на полу кто-то лежал. Она подобрала ветку и, встав на колени, просунула ее в щель и принялась шарить по полу: наконец в шалаше послышался шорох.
— Генри, — хрипло прошептала она, прижавшись губами к грубой коре. Она снова стала тыкать веткой, просовывая ее во всю длину, — Генри, — позвала она громче, но совсем чуть-чуть, опасаясь, что ее услышит охранник. Слава Богу, ответил!
Розамунда ликовала.
— Где охранник? — спросила она.
— У входа, — прошептал Генри — тоже осипшим голосом.
Розамунда даже почувствовала на щеке его теплое дыхание.
— Он спит? решила уточнить она.
— Да.
— Тогда я иду.
Казалось, целая вечность прошла, пока она прокралась к входу в шалаш. Ветер все завывал и снова заглушил шум ее шагов. Боже! Там целых двое сторожей! Один прислонился к шалашу, свесив голову к коленям, второй лежал поперек входа. Дружный их храп свидетельствовал о том, что ей нечего бояться…