Он подталкивает меня плечом.
— Только не отключайся.
Я прижимаюсь к нему, утыкаюсь холодным носом в его шею. Глубоко вдыхаю.
— Ты вкусно пахнешь, дорого. Это одеколон? Лосьон после бритья? Мыло?
— Господи, — шипит он. — Ты всегда так много болтаешь?
— Нет? Вроде нет. Наверное, это алкоголь. Я никогда раньше не напивалась. Это весело.
Теперь он смеется, низкий смех отзывается в груди и ниже, в самом животе.
— Завтра утром ты так не будешь думать.
На чем я остановилась? А, точно… Джед.
— Часть меня ненавидит его до глубины души. Мы должны были стать первыми друг для друга, а он взял и сделал это с кем-то еще, потому что он «мужчина» и «не мог ждать». Если бы он попросил, если бы сказал, что не может больше ждать, я бы согласилась. Почему он просто не спросил?
Когда лесоруб не отвечает, я настаиваю:
— Ты вообще умеешь поддерживать беседу?
Его строгое лицо смягчается усмешкой.
— Мы беседуем? — Он смотрит вниз и, увидев, что я не улыбаюсь, вновь становится серьезным.
— Я не понимаю. — Неожиданная волна эмоций накатывает на меня, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, горячие слезы уже катятся по моим щекам. — Это потому что я недостаточно красива? Он всегда говорил, что я ему нравлюсь такой, без тонны макияжа, как у других девушек. А потом взял и начал встречаться с одной из них! Может, мне нужно начать краситься? — Я смотрю на лицо лесоруба, его взгляд устремлен прямо перед собой. — Как думаешь, нужно?
Его челюсть напрягается.
— Нет.
Я вытираю слезы свободной рукой.
— Я симпатичная? Я знаю, что не красотка. Просто мне никогда не нравились все эти девчачьи штучки.
Наконец его голубые глаза отрываются от тропы и надолго останавливаются на мне, скользят к губам, ниже — к груди, прижатой к нему.
— Он бы изменил тебе в любом случае, трахнулись вы или нет. Радуйся, что не подарила ему себя.
Не знаю, утешает ли это. Зато точно знаю, что он не ответил на мой вопрос.
— Так что, мне следует… — Я спотыкаюсь на слове, которое он использовал, не в силах заставить себя произнести его. — Мне нужно переспать с кем-то? Или подождать?
Он закусывает нижнюю губу, будто сдерживается.
— Как мне забыть его? — спрашиваю я почти умоляюще.
— Провести следующие четыре месяца, трахаясь во всех возможных позах.
Я солгу, если скажу, что не думала об этом. Но это всегда было связано с болью и неприятием, с тем, что, как я знала, в будущем заставит меня сожалеть.
— Я не хочу просто «кого-нибудь». — Сейчас, когда мое тело так откликается на него, я хочу лесоруба.
Я провожу кончиками пальцев сзади по его шее. У него такие сильные руки, такое подтянутое тело, такое красивое лицо… Каждая клетка моего тела настроена на него, кожа горит от мысли, что эти руки могут касаться моей кожи. Каково это — быть обнаженной рядом с таким мужчиной? Я накручиваю маленькие вьющиеся пряди волос на свои дрожащие, но необычайно смелые пальцы.
— Ты когда-нибудь был с девственницей?
Он с легким шипением выдыхает.
— Давно.
— Почему?
— Предпочитаю женщин, а не девочек.
Я сглатываю боль от его резкого отказа. Он считает меня девочкой.
— Неопытность тебя отталкивает?
— Никогда не привлекала. — На его губах появляется хищная ухмылка. — Хотя ты недолго будешь неопытной.
Почти мгновенно волна жара проносится по всему моему телу, тепло разливается между ног от того, как он говорит, будто секс между нами — реальная возможность. Я сжимаю губы, пряча нервную улыбку, и снова касаюсь его щетины. Я никогда не целовала мужчину с бородой и, вообще, никогда не целовала никого, кроме Джеда.
— Если бы ты побрился, был бы еще красивее. — Его челюсть напрягается под моими пальцами.
— Может, я не хочу быть красивее.
— Ты знаешь, что я имею в виду, лесоруб. — Я снова прижимаюсь головой к его широкому телу, еще глубже утыкаюсь лицом в его сильную шею, потому что там так приятно и тепло. Я замечаю, что одна пуговица на его рубашке расстегнута. Я тянусь, чтобы поправить и случайно расстегиваю еще одну. — Ой. Прости. — Пальцы скользят по горячей коже. Боже мой. Его грудь. Теперь я понимаю, что значит «крепкий, как скала». Гладкая кожа, тонкая линия волос. — Ты живешь здесь, в деревне?
— Ага.
— В каком домике?
— А тебе зачем?
— Может, я захочу найти тебя завтра?
— Не захочешь.
— Откуда знаешь?
На его лице вспыхивает самоуверенная улыбка.
— Потому что, если ты запомнишь хоть что-то из сегодняшнего вечера, то будешь избегать меня до конца лета.
Я хмуро смотрю ему в шею.
— Думаешь, раскусил меня? Может, я просто захочу поздороваться?
— Уверен, мы еще увидимся.
— Ладно. — Мои губы скользят по его коже, пока я говорю. А потом я провожу по ним языком — это максимально близко к тому, чтобы лизнуть его. — Ты соленый.
Он прерывисто вздыхает и ускоряет шаг.
Я что, только что завела лесоруба? Джед также дышал, когда я кусала его за мочку уха. Моему самолюбию сейчас очень нужна такая подпитка.
— А если я захочу найти тебя… для чего-то другого? — Черт, алкоголь делает меня смелой.
Повисает долгая пауза.
— Для чего?
Я провожу своим прохладным носом вверх-вниз по его коже. Мышцы его шеи напрягаются, он тяжело сглатывает.
— Ну, ты знаешь…
— Ты даже сказать не можешь, не так ли?
— Трезвая не могу, — признаюсь я. — Но сегодня у тебя пьяная версия Эбби, так что тебе повезло.
— Тогда скажи, — его голос становится низким, дразнящим.
Мы уже в деревне. Скоро я вернусь в свою хижину, и время с лесорубом, как и моя нехарактерная смелость, закончится. Сделав глубокий вдох, я поднимаю голову настолько, что мои губы оказываются у его уха.
— Ты бы трахнул меня, если бы я попросила?
Его грудь поднимается, затем он выдыхает.
— Возможно. — Его и так низкий голос становится хриплым, и я почувствовала, как от одного этого слова у меня заныло между ног. — А что еще?
Я смущенно смеюсь.
— Есть что-то еще? Не знаю. Я даже до второй базы не доходила. Меня там никто не трогал.
— Готово. Седьмой домик.
Прежде чем я понимаю, что происходит, мои ноги касаются земли, а его тепло исчезает. Я протягиваю руку и хватаюсь за его рубашку, земля плывет под ногами.
— Где ключ? — торопливо шепчет он.
— В заднем кармане. — Я хмурюсь, глядя на гравий. Он движется.
Его руки обнимают меня, одна скользит к пояснице. Теплые пальцы нащупывают правый карман.
— Не тот, — я хихикаю, чувствуя, что улыбаюсь, как идиотка.
Он быстро переходит к другому и достает карту.
— Ты трогал меня за задницу. Теперь ты должен хотя бы назвать мне свое имя.
Он замирает, глядя на ключ и дверь. Затем вздыхает:
— Генри.
— М-м… Генри. — Я прислоняюсь — ладно, падаю — ему на грудь и обхватываю руками за талию, заключая в объятия. Запрокидываю голову, разглядываю его лицо в свете фонаря у двери, и шепчу:
— Насчет того, о чем мы говорили…
Его челюсть напрягается, но в глазах — явное веселье. Он нежно тянет за мою косу, заставляя откинуть голову назад еще сильнее. Мои губы сами приоткрываются, когда он наклоняется, готовясь к поцелую.
— Перестань дразнить меня и иди спать.