И он сбрил бороду, оставив только гладкую кожу и безупречный профиль. Кажется, его лицо высекли сами боги — с резкими скулами и едва заметной ямочкой на подбородке.
— Чёрт. Отем не врала, — шепчет Тилли. — Привет, моментально промокшие трусики.
Мои тоже. Я без смущения смотрю на него, вспоминая, как приятно он пах прошлой ночью, какой солёной была на вкус его кожа, как крепко он держал меня на руках. Меня нёс сам Адонис, а я была слишком пьяна, чтобы оценить это. Вместо этого я трещала про бывшего, девственность и прочие унизительные вещи.
Он на голову выше Пейдж, несмотря на её каблуки, и она смотрит на него с благоговением, как очарованный ребёнок. Все смотрят на него с благоговением, заворожённые его фигурой, заполняющей пространство на возвышении, — широкие плечи, идеальный серый костюм, жёлтый галстук. Он выглядит так, как и должен выглядеть миллиардер.
А эти волосы… Густые, каштановые, зачёсанные назад и слегка завивающиеся на концах. Мои пальцы непроизвольно дёргаются — я вспоминаю, как вчера играла с ними. Каково это — запустить руки в эту густую гриву?
Он откашливается и берёт стакан воды. Пьёт неспешно, мышцы на шее напрягаются с каждым глотком. Его взгляд скользит по залу — он выглядит совершенно невозмутимым, пока мы все пялимся на него.
Я съёживаюсь в кресле, надеясь остаться незамеченной. Не выходит. Его стальные глаза останавливаются на мне. Я замираю, сердце колотится, щёки пылают.
— О боже… — тихо шепчет Тилли.
Наконец он отводит взгляд, но не раньше, чем я замечаю лёгкую усмешку на его губах. Он ставит стакан и, наклонившись к микрофону, спокойно произносит:
— Доброе утро.
Его голос такой же глубокий и сексуальный, как вчера и, клянусь, все до единой женщины вздыхают, услышав это. По группе прокатывается волна приветствий, все выпрямляются в креслах. Уголок его рта приподнимается в улыбке, будто он знает, какой эффект производит.
— Господи, помилуй, — шепчет Тилли. — Я бы разорвала его на части.
Ты бы трахнул меня, если бы я попросила?
Паника накрывает меня, когда я вспоминаю эти слова. Я прикрываю рот ладонями. Но он ответил — возможно. Кажется, так. Или мне это показалось? Может, он просто издевался?
— Уверен, Пейдж уже рассказала вам о Wolf Cove всё, чего отель заслуживает, и проведёт отличный тренинг. Я же хотел лично подчеркнуть, как важно для меня, чтобы каждый гость получил безупречный сервис. Моя семья владеет этими землями сотни лет. Аляска для меня — дом, даже когда я далеко. Поэтому я хочу, чтобы место, откуда родом все Вульфы, процветало. — Он говорит гладко, безупречно подбирая слова. Как я не заметила этого вчера? — Я мечтаю сделать Wolf Cove одной из немногих компаний в мире, которым удалось достичь статуса «Пять бриллиантов». Многие люди говорили мне, что это невозможно, что это неосуществимо. — Его идеальная бровь приподнимается. — А я отвечаю, что живу ради вызова. Поэтому я пригласил лучших шеф-поваров Wolf и нанял вас — талантливых и амбициозных людей, которые помогут мне добиться успеха. — Его взгляд снова скользит по залу. Если раньше люди ёрзали и что-то писали в блокнотах, теперь все без исключения пристально смотрят на него. — Я оставляю вас в умелых руках Пейдж. Она помогала обучать гостиничный персонал в трех отелях Wolf, поэтому я верю, что она доведёт вас до совершенства, а вы, в свою очередь, сделаете так, чтобы гости не хотели уезжать из Wolf Cove. Я жду от вас только лучшего. — Его глаза снова пробегаются по залу, и я с облегчением замечаю, что он пропускает меня. — Условия работы здесь более чем справедливые. Но если настанет момент, когда вы почувствуете, что это не так и вам здесь не нравится — пожалуйста, сразу сообщите об этом управляющей отеля Белинде Картрайт. Мы посадим вас на первый же паром, который отправится отсюда.
Он и вчера был таким холодным? Мистер обаяние — это не про него. Скорее, его можно назвать нетерпимым. Такой мужчина наверняка считает меня полной идиоткой после моего вчерашнего бреда. Неудивительно, что он хотел поскорее от меня избавиться. А я ещё думала, что между нами что-то было… что в какой-то момент, когда я целовала его шею, он возбудился.
Я больше никогда не буду пить.
— Спасибо. — Он поворачивается, но затем останавливается и снова наклоняется к микрофону. — Ах, да, чуть не забыл — пожалуйста, ознакомьтесь с разделом о поведении сотрудников в ваших материалах. Основная территория отеля — только для гостей. Персонал должен оставаться в служебной зоне. У нас уже был один инцидент, связанный с пьянством и нарушением общественного порядка. Повторение приведёт к увольнению.
Мое лицо вспыхивает от его слов. Это явно предупреждение для меня. Он намекает, что, если я ещё раз попытаюсь его поцеловать — меня вышвырнут. Что ж, справедливо.
Его холодный взгляд в последний раз встречается с моим, и, кивнув Пейдж на прощание, он уходит. Я разрываюсь между желанием провалиться сквозь землю и надеждой, что он ещё вернётся — просто чтобы снова увидеть его красивое лицо. Судя по взглядам вокруг, не только я об этом мечтаю.
— Эбби? — Я оборачиваюсь к Тилли, которая выгибает бровь. — Это предупреждение как-то связано с тобой?
Я вздыхаю.
— Не хочу об этом. Пожалуйста.
Пейдж снова хлопает в ладоши, переключая внимание на себя и, к счастью, лишая Тилли возможности надавить.
— Так! На чём мы остановились? Ах да. На безупречной уборке в Wolf Hotels.
Глава 6
— Зачем тебе работать на улице? Там же грязно, — бурчит Тилли, пока мы идём через лобби главного лоджа к ресепшену. Высокие деревянные своды потолка возвышаются над нами на несколько этажей. Её милое личико морщится, и я впервые замечаю золотистые вкрапления в её голубых, как лёд, глазах.
— А вытирать мочу с унитазов — нет? Или «деликатно утилизировать использованные презервативы»? — я изображаю воздушные кавычки, повторяя дословно слова Пейдж. Последние два часа нам втолковывали, как важно сохранять деликатность. Что бы мы ни увидели в номерах — у статусных гостей или нет — мы не должны реагировать. Наш долг — молчать, убирать, прятать найденные в постели «игрушки» в тумбочку и при встрече в коридоре лишь вежливо кивать, не смея осуждать.
Тилли игриво поднимает брови.
— Не знаю… Есть что-то греховное в том, чтобы вторгаться в личное пространство незнакомцев.
— Что ж, тогда ты можешь грешить, а я займусь хостой и лавандой у входа. — Я уже успела разглядеть их по дороге. Профессиональный ландшафтный материал и мульча не дадут сорнякам шанса, но там все равно есть чем заняться.
— Ну, с твоими новыми коллегами тебе точно не будет скучно. Там одни мужики. Коннор, кажется, уже к тебе проникся.
Я фыркаю.
— Может, мне напиться и пристать к нему?
— Это произошло, да? Ты к кому-то приставала?
Я качаю головой. Я и так уже сказала слишком много.
— Рано или поздно ты всё равно расколешься. Тут ничего не утаишь, поверь мне.
— Надеюсь, ты ошибаешься, — бормочу я скорее себе.
Заразительный смех Тилли разносится по лоджу, привлекая взгляды. В том числе Белинды, которая сейчас за стойкой. Она сменила обтягивающее чёрное платье на красное с глубоким вырезом. Я стараюсь не смотреть на её грудь, но она такая большая и неестественная, что трудно удержаться.