— Прости. Мне нужно пару дней, чтобы привыкнуть к этому двигателю. Мои машины дома ездят куда плавнее.
Машины, во множественном числе. Конечно.
— Ничего. Я привыкла к старым фермерским грузовикам и ухабистым дорогам.
Я пытаюсь не пялиться на его профиль, но у меня ничего не получается. Он действительно какой-то запредельный. Его квадратная, резко очерченная челюсть покрыта тёмной щетиной, будто он забыл побриться. Я всегда считала лёгкую щетину сексуальной. Джед не мог её отрастить — она росла клочьями.
— А где твой дом? — Как мне его называть? Генри или мистер Вульф?
Ворота медленно открываются, охранник машет нам.
Большие руки Генри сжимают руль, когда он проезжает.
— В основном на Манхэттене, хотя, есть ещё пара мест, где я люблю бывать.
Меня это не удивляет. Конечно, у такого мужчины несколько домов — в дополнение к нескольким машинам.
Генри поворачивает направо в конце подъездной дороги и выезжает на однополосную грунтовку.
— Итак... — Я выбираю формальный вариант, чтобы перестраховаться. — Мистер Вульф, куда мы...
— Зови меня Генри. — Он поворачивается и смотрит на меня с ухмылкой, на его щеке появляется глубокая ямочка. — Думаю, мы уже прошли стадию формальностей, да?
Я прерывисто вздыхаю.
— Ладно, Генри... — Мне нравится, как звучит его имя. — Куда мы едем?
— Это важно?
— Нет, наверное, нет.
Я замечаю дробовик двенадцатого калибра, закреплённый над задним стеклом.
Он усмехается, и звук отдаётся глубоко в груди.
— Не волнуйся. Он на предохранителе.
— Я не волнуюсь, просто не ожидала увидеть оружие. — Я из семьи охотников, так что с ружьями знакома. — Зачем оно нам?
— Ты когда-нибудь видела бурого медведя вблизи?
Я качаю головой, и он пожимает плечами.
— Я видел. Поэтому оно нам не помешает.
— Я думала, они обычно не нападают. — Так говорилось в обучающем видео.
— Верно. Не нападут, если мы не будем вести себя как идиоты. — Взгляд Генри осматривает кусты вдоль дороги, одна рука лежит на мощном бедре. Та самая рука, которую я представляла на себе прошлой ночью, когда кончала. Одна мысль об этом заставляет меня сжать бёдра. — Но ничего не бывает абсолютно верным. Я предпочитаю быть готовым ко всему.
— Значит, ты бойскаут.
Это приносит мне ещё одну лёгкую, чертовски сексуальную усмешку, от которой мое сердце пропускает удар.
— Что-то вроде того.
Мы едем в тишине по крутым холмам. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на него, но всё равно украдкой ловлю вспышки его голубых глаз цвета утреннего неба над нами. Он замечает это, заставляя меня возвращать взгляд на дорогу. Только чтобы через мгновение вернуть к нему. Наконец, он прочищает горло, и я уверена, что поставила его в неловкое положение.
— Так ты решил побриться? — торопливо спрашиваю я.
— Завтра приезжают важные гости. Решил, что пора. Да и одна из моих сотрудниц приняла меня за лесоруба.
Я смущенно улыбаюсь.
— Прости за это. Если честно, я была очень пьяна.
— Да, это было заметно.
— И ты не представился как мой босс.
— Нет, не представился.
Я жду объяснений. Так и не дождавшись, я продолжаю.
— Жаль, что ты этого не сделал. Может, я бы не выставила себя полной дурой.
— Может, тогда ты не была бы собой.
— Это была не я. Это была я, напившаяся первый раз в жизни. — Я морщусь, вспоминая, как ужасно себя чувствовала вчера. — И последний.
— Наверное, к лучшему, учитывая, что ты чуть не отправилась плавать. В остальном — ты была забавной.
— Забавной? — Я отворачиваюсь к окну, чтобы он не увидел, как покраснели мои щёки от воспоминаний о том, что я говорила и делала. — Не похоже, что тебя это развеселило, учитывая вчерашнюю речь о правилах поведения сотрудников. — Я прочитала их прошлой ночью. В пятом разделе сказано, что романтические отношения между руководством и подчинёнными запрещены. Там ничего не сказано о пьяных подчинённых, которые пристают к владельцу отеля, но, держу пари, это непременно добавят.
— У меня не было выбора. Я не могу позволить сотрудникам шататься по отелю пьяными.
Или пытаться тебя поцеловать.
— Ты мог сказать мне, кто ты.
Он вздыхает.
— Иногда мне нужен перерыв от всех этих мистеров Вульфов, волнения и людей, которые ходят вокруг меня на цыпочках.
— Судя по всему, я топала как слон.
Его смех заполняет грузовик, и моё сердце трепещет. Мне нравится смешить его.
Мне было бы легко потеряться в окружающей природе — непохожей ни на что, что я видела раньше: густой, пышный лес, даже ранней весной, заснеженные хребты вдали. Если бы не мужчина рядом, я бы так и сделала. Но, я всё равно не могу надолго оторвать от него взгляд.
— Ты обходишься без очков? — наконец спрашивает он.
— Да. Я надела линзы. — Как будто вспомнив о них, я часто моргаю. Я не привыкла носить их постоянно.
— Хорошо. Боялся, ты ничего не видишь. — Он бросает на меня взгляд. — Ты выглядишь иначе без них. Твои глаза...
— Слишком большие для моего лица? — В детстве меня дразнили из-за них, особенно мальчишки. Звали пучеглазой и совой.
Он не отвечает. Вместо этого спрашивает:
— Как тебе здесь, нравится? Еда, жильё? Всё устраивает?
— Всё отлично.
— Не может быть всё отлично. Так не бывает. — Он поджимает губы. — Говори правду.
— Это мистер Вульф спрашивает? Или Генри?
Он поворачивается, пронзая меня взглядом.
— Еда отличная. Домики хорошие, разве что немного тесновато.
— А соседки?
— Эм. Они... нормальные.
К счастью, Кэти и Рэйчел ещё спали, когда я ускользнула утром.
Он хмурится.
— Звучит неубедительно. Мы никогда раньше не организовывали деревню для персонала в таком формате. Я волновался из-за тесноты, но моя команда заверила, что с графиком всё будет в порядке. В чём проблема? Уже есть трудности?
— Нет. Совсем нет. Просто... — Я сомневаюсь, стоит ли ему это говорить?
— Просто... — подталкивает он. Я смотрю на него и вижу искреннюю озабоченность на его лице.
— Кажется, две девушки в отношениях.
— А... — Бровь Генри приподнимается над очками, когда до него доходит. — И тебе это неприятно?
— Нет. Ну, не совсем. Прошлой ночью я увидела их в постели вместе. — Не верю, что говорю это. Я не собиралась никому рассказывать. Но, видимо, мне не обязательно быть пьяной, чтобы нести чушь в его присутствии. — Я не специально. Их кровать рядом с моей, и они не задернули занавеску. — Я краснею при воспоминании. — Одна забралась к другой.
Он на секунду замолкает, не отрывая глаз от дороги.
— То есть ты видела, как две твои соседки трахаются?
То, как буднично он это говорит, заставляет жар разлиться по всему телу. Не верю, что так реагирую на одни только слова. Я прочищаю горло.
— Да.
— И у тебя с этим проблемы? Две женщины?
— Нет! Совсем нет.
Генри несколько раз открывает и закрывает рот. Когда он наконец начинает говорить, его голос становится тихим.
— Так ты смотрела?
Уместно ли владельцу отеля задавать мне такие вопросы? Я отворачиваюсь к окну, щёки горят.
— Я не специально.
Пожалуйста, не спрашивай, понравилось ли мне. Теперь, когда момент прошёл, мне стыдно за то, что я увидела, и за то, что сделала потом. Но я не могу игнорировать, что это заставило меня почувствовать, как моё тело откликнулось на их удовольствие. Как сильно я захотела это ощутить. Как я кончила, думая о мужчине, который сидит рядом.