И это владелец отеля, напоминаю я себе. Он может посадить меня на ближайший рейс в Чикаго, если я скажу или сделаю что-то не то. Или, что еще хуже, в Пенсильванию.
Я наконец отрываюсь от его взгляда, уставившись вперёд.
— Ты выглядишь сбитой с толку. Почему?
— Потому что это похоже на проверку.
На его губах мелькает тень улыбки.
— Может, так и есть.
В течение пяти ударов сердца, пока его руки сжимают мои бёдра, а тело наклоняется так близко, что его губы почти касаются моей шеи, я заставляю себя поверить, что это не иллюзия, что его член встал из-за меня, что Генри Вульф привёз меня сюда не только для того, чтобы помочь складывать дрова — и что я действительно могу дать ему то, что он хочет. Дыхание сбивается в ожидании.
— Смотри, — шепчет он, поворачивая ключ зажигания.
Медведь уже расправился с моей закуской и теперь стоит на четырёх лапах, наблюдая за нами. Один поворот запястья — и оглушительный рёв двигателя заставляет его рвануть к деревьям с невообразимой для такого тела скоростью.
— Вот почему не стоит пытаться убежать от медведя.
Он откидывается назад, тяжело вздыхая. Его руки соскальзывают с моих ног, одна тянется к регулятору обогрева, оставляя мои бёдра холодными — и я тут же начинаю скучать по его прикосновениям. Тёплый воздух вырывается из дефлекторов. Я сползаю с него и пересаживаюсь на своё место. В воздухе всё ещё висит напряжение, а я его не выношу, поэтому откашливаюсь и говорю первое, что приходит в голову:
— Я передумала. Не хочу сажать деревья. Пусть земля останется пустой.
Грузовик наполняется его низким смехом, и я мгновенно расслабляюсь. Его смех прекрасен — он напоминает, что, каким бы он ни был, Генри Вульф всё-таки человек.
— Оставить жилет здесь? — Я смотрю на жалкие остатки, валяющиеся в грязи.
Я чувствую его пристальный взгляд на своей груди, ещё не повернувшись. Он задерживается на пять ударов сердца — напряжённый, изучающий, — пока мои соски не начинают твердеть. Уверена, он видит, как они выпирают сквозь тонкий спортивный бюстгальтер.
— Пока да. Я куплю тебе новый, — обещает Генри, и грузовик трогается с места.
Обратная дорога кажется короче, и я ловлю себя на мысли, что хотела бы, чтобы мы всё ещё складывали дрова.
— Как долго ты пробудешь на Аляске? — Это всё? Увижу ли я его еще перед отъездом? Wolf Cove внезапно кажется куда более одиноким без него.
Его пальцы барабанят по рулю.
— Я остаюсь на сезон.
— Серьёзно?
— Да. А что? — Он смотрит на меня с любопытством в глазах.
— Разве у тебя нет других отелей, которые надо открыть, или чего-то такого?
— У меня много проектов, но сейчас я решил сосредоточиться на Wolf Cove и работать удалённо над остальным. Для меня важно, чтобы он преуспел.
Необъяснимое счастье наполняет грудь. Значит ли это, что у меня будет почти четыре месяца с Генри? Будем ли мы ещё устраивать такие приватные вылазки? Или это только мои фантазии?
— Почему ты улыбаешься?
— Просто так. — Я краснею.
Он делает паузу.
— То, что я остаюсь на лето, делает тебя счастливой?
Я прикусываю нижнюю губу, решая, стоит ли быть честной. В конце концов, я отвечаю:
— Может быть.
Он ничего не говорит, сворачивая на подъездную дорожку.
— Ты снова станешь мистером Вульфом, как только мы проедем ворота, да?
— Да. — Без колебаний.
— Что ж, тогда было приятно провести с тобой время. — Я опускаю глаза.
— Надеюсь, ты знаешь, куда тебе нужно сегодня днём.
— Готовить номера на четвёртом этаже, потом забрать униформу. — Инструкции пришли мне на почту вчера за ужином.
На его губах появляется загадочная ухмылка.
— Не волнуйся, думаю, тебе не будет так сложно, как ты ожидаешь.
— Посмотрим, что скажут твои гости. Не думаю, что я вообще когда-либо правильно заправляла кровать.
— Хм. — Он бормочет что-то вроде «Буду иметь в виду» себе под нос.
Колёса скрипят, когда грузовик останавливается там же, где Генри забрал меня утром. В отеле бурлит работа: персонал носит припасы с пристани, разравнивает пляж граблями и делает ещё тысячу дел, о которых я даже не догадываюсь. Даже утро с гризли было куда спокойнее, чем будут следующие несколько дней.
— Тебе помочь разгрузить дрова?
— Нет. Для этого есть команда по озеленению.
Я бросаю на него негодующий взгляд, и он усмехается. Но улыбка быстро сходит с его красивого лица.
— Я рад, что могу доверять тебе секреты. И хотел бы попросить продолжать в том же духе. Если кто-то действительно спросит — скажи, что помогала мне грузить дрова. Если кто-то спросит.
Я хмурюсь.
— Я только это и делала. Ты про медведя? Или... — Мой взгляд невольно скользит к его паху, прежде чем я резко отвожу глаза и сглатываю.
На его губах появляется хищная ухмылка.
— Ты же можешь это уважать, да?
— Да.
— Так я и думал.
— Может, ещё увидимся.
— Может.
Я тянусь к ручке, но останавливаюсь, ведь один вопрос всё ещё вертится в моей голове.
— Ты сказал, что это ты меня нанял. Почему?
Он долго смотрит в лобовое стекло. Когда наконец поворачивается, его взгляд тёмный и горячий.
— Потому что выглядело так, будто тебе это очень нужно.
— Так и было. Так и есть. — Я прочищаю горло, чтобы избавиться от дрожи в голосе. Боже, как быстро он может стать пугающим.
— Ну, я захотел дать тебе это.
Атмосфера в кабине становится тяжёлой, осязаемой, и мне хочется сбежать. Я выскальзываю из грузовика и направляюсь к главному лоджу, повторяя его слова. Так легко поверить, что он имел в виду — «тебе была очень нужна эта работа» или «тебе было очень нужно сбежать в дикую природу Аляски». Но что-то мне подсказывает, что он говорил о другом. Я оглядываюсь и вижу, как он молча наблюдает за мной из грузовика. Этот взгляд... Почти... Волчий.
Глава 10
— Пятому этажу нужно ещё десять штопоров и наборов для чистки обуви! — кричит Шелли, одна из супервайзеров службы по обслуживанию номеров. — Дамы, отнесёте? Последняя просьба, и можете идти за униформой и считать день законченным, даю слово.
— Без проблем, — отвечает за нас Тилли, проходя мимо меня, чтобы взять штопоры из ящика с запасами у стены слева. Там хранится всё необходимое: открывалки, запасные ручки, батарейки, адаптеры для иностранцев, фирменные шоколадки Wolf Hotel. Всё рассортировано для быстрого доступа. — Может, тебе стоит нести их, с твоими-то больными руками. — Она подмигивает и сваливает штопоры мне в ладони, которые я благодарно подставляю.
Видимо, жизнь в Чикаго за год расслабила мои мышцы, потому что уже через несколько часов — долгих, изматывающих часов, за которые я успела разнести по отелю дополнительные подушки, полотенца и фены и, конечно, побороться с постельным бельём, — мои руки болят так, будто их переехал грузовик. Я выжата как лимон. Всё, чего хочется, — свернуться калачиком на своей узкой кровати, и при первой возможности я так и сделаю.
— Сама виновата, что сбежала в лес с мистером Вульфом, — шипит Тилли, когда мы направляемся к служебному лифту.
Я бросаю на нее предупреждающий взгляд. Тилли — единственная, кто знает, с кем я ушла, и то, только потому, что пытала меня, пока я не проговорилась. Стараясь уважать пожелания Генри, я попросила её держать язык за зубами.
— Ой, расслабься. Я ничего не скажу. — Она тыкает в кнопку вызова локтем и отступает. — Не могу поверить, что ты провела всё утро, наблюдая, как этот мужчина колет дрова, и не сделала ни одной фотки. Он вспотел? О, он точно вспотел.