Он бросает виноградину в рот и медленно жует.
— Я позвонил священнику. Он хорошо о тебе отозвался.
— Отец Эндерби? Ты звонил ему? — спрашиваю я визгливо. — Когда?
— Через пару дней после ярмарки вакансий.
— Ты хотел меня еще тогда? — Его брови взлетают, и я мысленно прокручиваю свои слова. — То есть... нанять на эту работу, — я быстро исправляюсь, краснея.
На его лице вспыхивает крошечная, дьявольская ухмылка, и у меня внутри все трепещет. Я начинаю жаждать этих ухмылок.
— Тогда я начал рассматривать твою кандидатуру на эту должность, да. — Медленными, размеренными шагами он сокращает дистанцию, и начинает кружить вокруг меня. — Я также позвонил твоей тете. Мы долго говорили о твоей рабочей этике, надежности и ценностях. — В последнем слове звучит легкая насмешка, и мне интересно, связано ли это с его собственным отсутствием веры или моим не самым лучшим проявлением этих ценностей. — Она рассказала мне о твоем болезненном расставании с сыном священника.
— Погоди-ка. — До меня доходит. — Значит, той ночью на причале ты уже знал, кто я, и что собираешься сделать меня своим ассистентом?
Генри останавливается прямо за моей спиной, заставляя повернуться. Он на границе моего личного пространства, как хищник, подкрадывающийся к добыче. Смятение и настороженность борются во мне. В какую игру он играет?
— Окончательное решение я еще не принял и, честно говоря, — его стальные голубые глаза скользят к моим губам, — после той ночи я не был уверен, что ты мне подходишь.
Потому что я практически облизала его шею и попросила переспать со мной. Я когда-нибудь забуду этот позор?
— Поэтому я пригласил тебя вчера утром. Мне нужно было провести с тобой время в трезвом уме, чтобы убедиться, что это сработает.
— И ты думаешь, сработает?
— Очевидно.
Очевидно.
— Значит... нанять меня в команду озеленения...
— Этого никогда не должно было случиться. Когда я узнал, то заставил Белинду изменить твои данные в системе до твоего приезда. Я ни за что не позволил бы тебе оказаться среди этих парней. Это все равно, что бросить ягненка в стаю волков.
Значит, Белинда была в курсе с самого начала. Теперь понятно ее отношение.
— Я могу сама о себе позаботиться, — возражаю я, раздраженная тем, что меня все это время обманывали.
Он поднимает руку, касается моей косы, проводит пальцами по всей длине и отпускает.
— Правда? И как думаешь, чем бы закончилась твоя ночь, если бы на причале тебя нашел кто-то из них, а не я? — С его лица сходит ухмылка, сменяясь жестким выражением. — Пьяная, объявляющая на весь свет, что она девственница, лапающая парня за грудь, шепчущая ему на ухо просьбу, чтобы он тебя трахнул. — Я ахаю от его слов, которые сейчас кажутся еще более неуместными, чем, когда я произносила их. — Твоя ночь закончилась бы тем, что тебя перегнули бы через стол в подсобке, могу пообещать. Большинство мужчин не обладают такой выдержкой, как я, особенно когда перед ними такая приманка.
Что он имеет в виду? Что ему пришлось сдерживаться той ночью? Может, мне не показалось? Этот красивый, сексуальный, сводящий с ума мужчина действительно рассматривал возможность исполнить мою просьбу? Я отбрасываю эту мысль, потому что теперь она не имеет значения, если я буду его ассистенткой. Да и звучит просто смешно. Тем не менее, мне трудно вернуть самообладание. Голос дрожит:
— А если я не хочу выполнять эту работу?
На его лице мелькает удивление.
— Ты не хочешь работать со мной каждый день? Я думал, ты рада, что я остаюсь.
— Нет, я не это... Я не отказываюсь... — Я снова путаюсь в словах. — Просто я не уверена, что справлюсь.
Теперь он улыбается.
— Я уверен, что справишься. Ты умная. Думаю, ты знаешь, как ухватиться за возможность. Притворяйся, пока не получится, верно? Или что-то в этом роде.
Я солгала, чтобы получить эту работу, хотя меня моментально раскусили.
Киваю.
— Значит, административная работа?
Проходит еще три удара сердца, прежде чем он отходит от меня и возвращается к столу за своей чашкой. Я чувствую, как его манера снова становится профессиональной.
— И помощь личного ассистента. Вчера в полночь я вытащил парня из постели, чтобы отвезти костюм в химчистку, потому что не успел сделать это раньше. Мне нужен кто-то, кто будет следить за такими вещами.
Следить за тем, как Генри одевается? А что насчет раздевания... Я стискиваю зубы, чтобы не улыбнуться.
— Думаю, с этим я справлюсь.
Он обводит рукой помещение.
— И поддерживать порядок здесь. Я не пускаю персонал внутрь. Слишком много конфиденциального.
— Ты не доверяешь своим сотрудникам?
— Нет. — Ни секунды колебаний.
— Но зачем нанимать тех, кому не доверяешь?
— У меня есть свои причины, — говорит он, и я вижу, что он не собирается вдаваться в подробности. — Но я доверяю тебе.
— Почему?
— Потому что мое чутье говорит, что могу. А я доверяю своей интуиции. — Он замолкает, его глаза снова опускаются на мой наряд, его густые ресницы просто потрясающие. — Я твой босс, ты моя сотрудница, и я знаю, что ты не перейдешь границы. По крайней мере, пока трезвая.
Опять все сводится к сексу. И, возможно, к женщинам, которые его хотят. Если бы это говорил любой другой, я бы списала его на эгоистичного придурка. Но это он, и я уже видела и слышала, как его сотрудницы отзываются о нем, будто он кусок мяса, в который они готовы вцепиться зубами.
— Эта работа подразумевает, что мы будем проводить много времени вместе. Ты будешь в моем личном пространстве, пока я буду готовиться к встречам и мероприятиям. Терпеть меня в стрессовые моменты. Думаешь, справишься?
Я не могу игнорировать, что мое сердце бешено колотится с момента, как он открыл дверь, или что волнение только усиливается с каждым его словом. Или как я вдыхаю глубже, чтобы почувствовать его свежий, чистый запах. Или как снова и снова прокручиваю в голове ощущение его рук на моем теле и его эрекции у меня за спиной.
Хорошая ли это идея? Не обрекаю ли я себя на постоянное разочарование? К концу лета, наверное, стану чемпионкой по мастурбации. Что еще хуже, по его вопросу кажется, что он отлично понимает, о чем я сейчас думаю. Я не хочу, чтобы мой босс знал, что он мне безумно нравится. Так сильно, что я и не подозревала, что это возможно. Так сильно, что Джед почти исчез из моих мыслей.
Мне приходится прочистить горло из-за опасения, что голос дрогнет.
— А сколько именно времени?
Он смотрит на меня оценивающе.
— Я хочу, чтобы ты была в моем распоряжении днем и ночью, если я не скажу иначе. В какие-то дни потребуется больше, в какие-то меньше. Раннее утро, поздние вечера. Ты будешь получать фиксированную зарплату, которая покроет часы и сверхурочные.
Я хмурюсь.
— Но... — Днем и ночью? — Как это возможно? — До меня доходит. Никакой смены караула.
Генри хмурится.
— Ты выглядишь обеспокоенной.
— Я просто пытаюсь осознать. Мне придется жить там? — Оглядываюсь на служебную комнату, эту крошечную комнату хоббита. Не знаю, что об этом думать. С одной стороны, это моя личная комната. С другой — я не усну, зная, что Генри так близко.