Дверь с грохотом захлопывается, заставляя меня вздрогнуть. Я оборачиваюсь и вижу Генри на пороге. Его взгляд прожигает меня и в нем нет ни тени веселья.
— Привет, мистер Вульф, рад вас видеть. Вы, похоже, перегружаете свою ассистентку. У неё полно зажимов. Отправьте её в спа на массаж. — Майкл не замечает напряжённой атмосферы.
— Я буду готов через пять минут. Эбби, на пару слов. — Его тон резкий, челюсть напряжена, когда он направляется в спальню, по пути развязывая галстук. Двумя пальцами он делает жест, чтобы я следовала за ним.
Я знаю, что влипла, но не совсем понимаю, в чем причина.
— Закрой дверь.
Я прикрываю раздвижную дверь, но остаюсь на месте, молча наблюдая, как он бросает галстук и пиджак на кровать и начинает ходить взад-вперёд. Он проводит рукой по волосам, взъерошивая их.
— Мне следует отдать это в химчистку? — я решаюсь спросить, надеясь разрядить обстановку.
— Нет. Я не хочу, чтобы ты отдавала это в химчистку. Я хочу, чтобы, возвращаясь домой, я не заставал своего массажиста, пытающегося трахнуть мою ассистентку.
Что? Мой рот открывается.
— Я... Он заметил, что я растираю руку, и просто хотел помочь. Вот и всё. — Как это вообще можно было принять за секс?
Он качает головой, что-то бормоча себе под нос. Когда наши взгляды снова встречаются, в его глазах читается недоумение. И что-то ещё... что-то тёмное.
— Ты правда в это веришь?
— Да? — Я хмурюсь, в панике прокручивая наш разговор с Майклом. Ничего — ничего! — сексуального в нём не было. Генри ведёт себя хуже моей мамы. — Прости, — бормочу я, хотя не совсем понимаю, за что извиняюсь.
— Майкл, который в соседней комнате? Он не собирается избавлять тебя от боли в мышцах. Он с радостью трахнет тебя. Как и любой другой парень здесь.
— Нет... он просто... — Я запинаюсь, шокированная его словами. — Мы из одного городка. Он просто проявил доброту.
Генри усмехается, и в его смехе есть что-то зловещее, когда он медленно сокращает дистанцию, пока не оказывается в моем личном пространстве.
— Не будь такой наивной, Эбби. Поверь мне. Он чует твою девственную киску за версту и хочет её.
Я резко вдыхаю, от его слов у меня между ног начинает пульсировать, несмотря на беспокойство. Он только что сказал это мне? И прав ли он? Я нравлюсь Майклу?
— Ну и что, если он этого хочет?
— Он тот, кого ты хочешь? — В его тоне звучит вызов, острый как лезвие, к которому я боюсь приближаться. Проходит несколько мучительно долгих секунд, напряжение в воздухе густеет, и тогда на его губах появляется порочная усмешка. — Тебе понравилось вчерашнее шоу?
Мне требуется всего лишь доля секунды, чтобы понять, о чем он говорит, так резко меняя тему. От шока мой рот открывается, я не могу вымолвить ни слова. Как ответить ему? Сказать правду? Да, мне понравилось смотреть на голого Генри. Да, мне понравилось видеть его — могущественного и все контролирующего мистера Вульфа — уязвимым. Да, этот вид пробудил желание, которое преследует меня до сих пор.
Но я не могу в этом признаться. Он нанял меня, потому что я ему не нравлюсь. Он нанял меня, потому что хотел ассистентку, которая понимает границы, а я их уже нарушила.
— Я не должна была... То есть, я не хотела... — запинаюсь я.
— Уверена, что не хотела? — Он приближается. Он такой интенсивный, это слишком для меня. Я отвожу взгляд, но его палец находит мой подбородок, приподнимая его, пока я не встречаюсь с его пронзительным взглядом. Эти холодные голубые глаза больше не холодные. Они пылают. — Не прошло и двух дней.
— Что? — Мой голос дрожит.
— Я знал, что не стоит тебя нанимать, — рассеянно шепчет он, словно разговаривая сам с собой.
— Значит, ты меня увольняешь? — Я сдерживаю подступающие слёзы.
Генри лишь качает головой. Облегчение, вызванное этим простым жестом, почти парализует меня. Его палец отпускает мой подбородок. Он расстёгивает пуговицы рубашки, снимает её и бросает на кровать. Затем футболку.
Его пристальный взгляд не отрывается от меня, даже когда я невольно опускаю глаза.
Боже мой, эта грудь. Загорелая, рельефная, и мне хочется провести по ней руками, ощутить изгибы ключиц, мягкую кожу сосков. Жар его голого тела под моими пальцами.
— В моей почте должно быть письмо от Белинды, — говорит он, будто ничего не произошло.
Я перевожу взгляд на вид за окном, где ещё ярко светит солнце — это так не вяжется с атмосферой в комнате.
— Почему ты заставляешь меня приходить сюда, когда раздеваешься? — шепчу я. Это так непрофессионально. Не только потому, что он мой босс. Он знает, что нравится мне. Краем глаза я замечаю, как его бровь взлетает в удивлении.
— Я говорил, что твоя работа предполагает близость ко мне. Я ценю эффективное использование времени. — Пауза. — Хочешь уйти?
Нет. Мне нравится быть рядом с ним, даже когда у меня внутри все переворачивается.
— Почему ты думаешь, я прошу тебя заходить, когда раздеваюсь?
Есть только одно объяснение.
— Потому что тебе нравится видеть, как я смущаюсь.
— Посмотри на меня.
Я мгновенно подчиняюсь и вижу его ухмылку с той самой сексуальной ямочкой. Он прекрасно знает о моей симпатии к нему.
— Ты права, нравится. И, возможно, мне нравится испытывать тебя.
— Зачем?
Его взгляд опускается на мои губы, и они мгновенно пересыхают.
— Потому что каждый раз, когда я думаю, что понял тебя, ты меня удивляешь.
Понял? Эбигейл Митчелл из Гринбэнка, Пенсильвания? Я довольно простая девушка. И, судя по его разговору с Белиндой, он это уже выяснил. Хотя, возможно, он не ожидал, что я стану подглядывать за ним в душе. Честно говоря, я и сама не ожидала, что осмелюсь. До приезда сюда я бы не смогла. И он не увольняет меня за это, хотя я перешла черту — снова, и на этот раз трезвая. Но он злится на меня?
— Как я тебя удивляю? В плохом смысле?
— Некоторые сочли бы это плохим, — загадочно отвечает он и проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе.
Для мужчины, который считает меня непривлекательной, он подаёт очень противоречивые сигналы. Или может дело во мне, наивной, невежественной и выдающей желаемое за действительное. В любом случае...
— Я в замешательстве, — шепчу я.
Он снова смотрит мне в глаза.
— Знаю. В этом часть твоего очарования, не так ли?
Мы просто смотрим друг на друга, моё сердце бешено колотится, колени дрожат, пока он нависает надо мной, его обнаженная грудь так и просит, чтобы к ней прикоснулись.
Наконец, он опускает руку.
— Я не хочу, чтобы Майкл снова к тебе прикасался. И никто другой здесь тоже.
Он вообще имеет право это требовать?
— Почему?
— Потому что ты... — Он сжимает губы, обрывая себя на полуслове. — Потому что они тебя недостойны.
Майкл кажется милым парнем. Если он меня недостоин, как и все остальные, то как мне забыть Джеда? Разве Генри не говорил, что мне нужно провести эти четыре месяца, трахаясь во всех возможных позах?
Я не могу отвести взгляд от его мягких розовых губ. Они почти женственные, такие выразительные. Я провела языком по этим влажным мягким губам всего несколько дней назад, когда была пьяна и ничего не соображала.
А что насчёт мистера Вульфа, мужчины, который расхаживает по коридорам в дизайнерских костюмах, притягивая восхищённые взгляды женщин и зависть мужчин? Он сказал Белинде, что не хочет меня.