— Кажется, это всё?
Остальные кивают, а официанты начинают убирать со столов.
— Не знаю, как остальные, но я готов выпить по-настоящему после такого утра! — житель Среднего Запада хлопает по столу, сотрясая центр композиции. Остальные одобрительно кивают.
— Эбби, дай нам минутку, — Генри едва бросает взгляд в мою сторону.
Я тихо удаляюсь, улыбнувшись каждому, прежде чем уйти. Но куда мне идти? Я должна оставаться где-то поблизости? Я сажусь на скамейку у незанятого рояля, установленного на сцене в углу.
Я достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор. Если бы не мой чуткий слух. Генри, откинувшись на стуле, обсуждает дела с этими мужчинами, его большой палец лениво водит по ручке вилки. Ещё одна сексуальная, притягательная черта. Он на десятки лет моложе их, и все же они, очевидно, уважают его.
— Как дела? — неожиданный голос Рэйчел заставляет меня вздрогнуть. — Слышала, теперь ты работаешь на большого босса.
Сначала я смотрю на её поднос с напитками, затем на одежду — вариацию чёрной формы официантки, но с отсутствующими верхними пуговицами и более короткой юбкой. Со своими светло-русыми волосами, собранными на затылке в большой пышный пучок, глазами, подчёркнутыми дымчатыми тенями, накрашенными красным пухлыми губами, она выглядит откровенно сексуально. Слишком сексуально для полудня.
Я не видела ее уже несколько дней, что странно, учитывая, что мы живем вместе, но, по-видимому, здесь так все устроено.
— Привет! Да, просто делаю заметки, потом, думаю, вернусь к компьютеру.
— Ты — главная тема для сплетен в отеле. Все гадают, как девственнице досталась такая работа.
Мой рот открывается.
— Откуда все знают об этом?
Она хмурится, затем понимает и смеётся:
— Я имела в виду девственницу отеля. Но, серьёзно?
Генри бросает взгляд в нашу сторону, и она шепчет:
— Пора разносить напитки. Не хочу злить волка.
Она идёт к столику на чёрных каблуках, икроножные мышцы красиво напрягаются. Судя по её игривому смеху и тому, как мужчины провожают её взглядами, моя соседка явно впечатлила топ-менеджеров.
Даже горящий взгляд Генри задерживается на ее лице, вырезе платья, округлостях ее груди, и наконец встречается с её глазами, когда она наклоняется, чтобы поставить перед ним бокал. Его губы искривляет развратная ухмылка. Он хочет её — это очевидно любому наблюдателю.
Я испытываю острый укол ревности. Он никогда не смотрел так на меня. Я практически набросилась на него, когда была пьяна, у нас был тот момент в грузовике... вчера в его комнате. Но он никогда не смотрел на меня так. Я ему не нравлюсь.
Не знаю, насколько очевидна зависть на моем лице, но, когда Генри смотрит в мою сторону, на его лице мелькает недовольство. За этим следует тяжелый взгляд, который я не могу расшифровать, но он заставляет меня нервничать. Я опускаю голову и пытаюсь сосредоточиться на записях. Безуспешно. Я не могу оторвать от него глаз.
Рэйчел уходит, её бёдра слишком соблазнительно покачиваются, притягивая взгляды всех присутствующих. Всех, кроме Генри — теперь он смотрит на бокал таким взглядом, будто хочет его испепелить.
— С таким обслуживанием трудно отказать этому месту, — бормочет один из гостей, и все смеются.
— Удивлён, что ты не прихватил с собой другую ассистентку, — говорит другой. — Если бы у меня была такая в полном распоряжении... — Он многозначительно приподнимает брови.
— О да, та длинноногая брюнетка. Кира. — Дородный мужчина из Каролины выдыхая надувает щеки. — Не знаю, как ты вообще мог работать с ней рядом.
— Мне пришлось её уволить, — спокойно говорит Генри. — Не сработались.
Кира. То самое имя, которое упоминала Белинда. Должно быть, это ассистентка, о которой говорила Тилли. Та, которую уволили за приставания к нему.
В то время как мне следовало бы больше концентрироваться на уязвленном самолюбии — за те десять минут, что я сидела и тихо делала заметки, они решили, что предпочли бы видеть здесь «длинноногую брюнетку» Киру, — мое любопытство берёт верх. Что именно между ними произошло? За что её уволили? Потому что после моих выходок я почти уверена, что буду следующей.
И, честно говоря, Генри тоже не святой. Он раздевался при ней? Посылал смешанные сигналы, вроде тех, что я отчаянно пытаюсь разгадать?
Я делаю вид, что не слушаю, пока они заканчивают обед, и тревога наполняет меня. После обмена рукопожатиями и обещаниями увидеться за ужином топ-менеджеры расходятся, уткнувшись в свои телефоны.
— Эбби. Идём, — командует Генри с той теплотой, которую можно ожидать от миллиардера, обращающегося к неприметной ассистентке. Он поворачивается и направляется к выходу. Я вскакиваю, поправляю юбку и блузку и спешу за ним через зал, мимо гостей и стойки администратора.
— До встречи, сэр, — говорит Рич. Генри едва кивает, махнув рукой и даже не повернув головы. Я шепчу «пока» в сторону Рича. В ответ он корчит саркастическую гримасу «веселись» и отдаёт честь, прежде чем поднести телефон к уху.
— Есть вопросы по итогам встречи? — холодно спрашивает Генри, скользя взглядом по гостям — кто-то в туристическом снаряжении, кто-то направляется в спа, а кто-то просто болтается в лобби с бокалами в руках, их речь невнятная. Сейчас только два часа дня, но, видимо, на отдыхе можно всё, даже на Аляске.
— Нет. Кажется, нет. — Придётся покопаться в его почте и календаре, чтобы найти контакты их ассистентов, но я справлюсь.
— Что это был за взгляд?
— Э... я... что? — запинаюсь я, застигнутая врасплох. Он любит так делать. — Какой взгляд?
— Не прикидывайся дурочкой. Тебе не идёт.
Я прикусываю губу, не зная, что сказать, но чувствую себя униженной, как будто меня отчитали. Я ничего не отвечаю, и это, кажется, раздражает Генри, потому что он останавливается, скрещивает руки на груди и смотрит на меня ледяным взглядом. Он понижает голос:
— Когда твоя соседка принесла напитки, ты выглядела расстроенной.
— Нет, это не так, — быстро отвечаю я, отводя глаза.
— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
Я сглатываю ком в горле и поднимаю глаза. В его взгляде светится холодная насмешка, пока он препарирует меня, преодолевая мои плохо замаскированные попытки скрыть влечение, словно хорошо отточенный клинок, вонзающийся в плоть.
— Ты расстроилась, потому что подумала, будто я хочу от неё большего, чем напиток.
Я отрицательно качаю головой, и его красивая, твердая челюсть напрягается. Он слишком проницательный.
— Всё будет проще, если ты будешь говорить правду.
— И что? Меня уволят? — шепчу я.
Он удивлённо поднимает бровь.
— Если бы я хотел тебя уволить, я бы уже это сделал. Разве нет?
Зачем мы ведём этот разговор здесь, в центре лоджа, где я чувствую, как любопытные взгляды, словно жуки, ползают по моей коже?
— Помнишь, что я говорил? Здесь я всегда мистер Вульф. Ты не можешь смотреть на меня, как бедное раненое животное. Как будто я разбил тебе сердце. Ты понимаешь? Персонал всегда наблюдает, ждёт новых сплетен. Я не могу позволить им сочинять истории. Это плохо отразится на мне и на компании.
— Конечно, — я прижимаю iPad к груди, мечтая оказаться где угодно, только не здесь. По крайней мере, лицо не пылает — вся кровь, кажется, отхлынула от моей головы.