Он тяжело вздыхает.
— Пожалуйста, не позволяй своей влюблённости мешать работе. Если не справляешься — наши отношения придётся прекратить.
Какие именно отношения? Те, где он раздевается догола на моих глазах?
Я киваю, не доверяя голосу, и сдерживаю слёзы, которые жгут глаза, пока иду за ним в зал «Саммит» на ежедневную встречу. Чувствую себя глупым наивным оленёнком, которого ведёт за собой хитрый волк.
Глава 18
Мой телефон пикает, пришло новое сообщение. Я бросаюсь к нему.
Генри: На сегодня хватит. Увидимся завтра в семь утра.
Сейчас всего четыре часа дня.
Я: Я могу за десять минут провести тебя по обновленному расписанию. Я внесла много изменений.
Я жду, покусывая ноготь на большом пальце.
Генри: Разберусь сам.
Он хочет, чтобы я исчезла до его возвращения, это очевидно. Сразу после ежедневного совещания, он отослал меня обратно в домик, едва взглянув.
Я поднимаюсь с дивана, хватаю куртку и выхожу, радуясь, что хоть на ночь избавлюсь от него и его игр с моей головой.
~ ~ ~ ~
— Ты, Эбби, нынче главная тема для разговоров, — бормочет Тилли сквозь задернутую вокруг моей кровати штору. Мне хочется спрятаться от всего мира.
Накатывает паника. Я отдергиваю занавеску как раз вовремя, чтобы увидеть, как она срывает бейдж с шеи.
— Я?
Она сбрасывает с ног лоферы.
— Говорят, сегодня шеф тебя отчитал на весь лодж.
Наверное, так это и выглядело со стороны. А зрителей было предостаточно. Королева сплетен, слава богу, не в курсе настоящих причин. Я вздыхаю с облегчением.
— А, ну да.
— Говорят, он просто бушевал.
— Да, я облажалась.
— Тебе бы быть поосторожнее.
Мне хочется снова задернуть занавеску и свернуться калачиком, но это будет выглядеть грубо. Вместо этого, я возвращаюсь к электронной книге. Уже час пялюсь на одну страницу, не в силах сосредоточиться.
— Со мной все в порядке. Я не повторю эту ошибку.
Отныне — опущенные глаза и закрытый рот. Мне просто хочется, чтобы это мерзкое чувство, захватившее меня, наконец исчезло.
— И что же ты такого натворила, чтобы у него трусы застряли в заднице?
— Ошиблась с расписанием, — вру я.
— Не переживай. Такие, как он, быстро вспыхивают, но еще быстрее забывают. Завтра он даже не вспомнит, — вступает Рэйчел, сидя на кровати Кэти, пока та наносит горячий зеленый воск вокруг ее бровей. — Я видела его в баре час назад, он пил скотч с каким-то парнем в костюме. Выглядел нормально.
— Все. Прекрати болтать! — приказывает Кэти, прижимая белую полоску к воску и затем, натянув кожу Рэйчел, резко срывает ее, как пластырь.
Я морщусь, но ее это, кажется, ни капли не смущает.
Кэти довольно ухмыляется.
— Вот. Как всегда, шикарно.
Рэйчел садится и разглядывает брови в ручном зеркальце. Они такие тонкие, аккуратные. Не то что мои — две мохнатые гусеницы над глазами.
— Красиво, — с улыбкой говорю я.
Кэти поднимает палочку с воском, и в ее взгляде вспыхивает азарт, когда она оценивает мои брови.
— Ну пожааалуйста, позволь мне сделать тебе?
— Она не отстанет, пока не добьется своего, — смеется Рэйчел.
— Что? Я ничего не могу с собой поделать! Люблю, когда девушки ухоженные.
Да, я заметила. Сейчас так легко сказать ей «да».
— Но у меня же большие глаза, разве тонкие брови мне подойдут?
— Доверься мне. Ну пожалуйста! — умоляет Кэти. — У тебя такое ангельское личико. Дай мне его преобразить?
— Ладно, — соглашаюсь я, прежде чем передумать. Может, это поднимет мне настроение. По крайней мере, отвлечет.
Широкая улыбка на прекрасном лице Кэти говорит мне, что я сделала ее день. А, через десять минут и несколько болезненных вскриков, я уже разглядываю свое отражение в зеркале, потрясенная и уверенная, что она сделала мое лето.
— Разница же колоссальная, правда? — мурлычет Кэти, любуясь своей работой.
Рэйчел заглядывает мне через плечо.
— Потрясно. Серьезно.
— Мои глаза выглядят совсем иначе. — Я глупо ухмыляюсь своему отражению. — Почему я никогда этого не делала?
— Видишь? Теперь осталось только подвести их рыжим карандашом.
— Понятия не имею, как это делается. — Моя мама провалила обучение девичьим премудростям, предпочитая учить меня разводить кур и доить коров.
— Я покажу, — предлагает Кэти.
— Правда? — У меня никогда не было таких подруг, как Кэти и Рэйчел, хорошо разбирающихся в красоте и стиле.
Она пожимает плечами, будто это ерунда, и играет с моей косой.
— Знаешь что? Сильвия из второй хижины работает стилистом в спа-салоне. Держу пари, она с радостью возьмется за эту гриву.
— Типа подровнять? — Больше мне ничего не делали. У меня волосы до попы уже двадцать один год.
Она снимает резинку с косы, и мои длинные тяжелые волосы рассыпаются по спине.
— Скорее придать форму. У тебя красивые волосы. Их просто нужно укротить. — Она прикусывает губу. — А Трис из двенадцатой хижины занимается окрашиванием. Она могла бы добавить темные и светлые пряди. Ну, ты поняла.
Окрашивание.
— Я не могу красить волосы. Я же рыжая.
Кэти запрокидывает голову и хохочет.
— О боже, ты такая милая. Конечно можешь, если за дело берется профессионал. Трис знает, что делает, она училась в топовой школе. Она не облажается, обещаю.
— Думаешь, она согласится?
— Если я попрошу. — Кэти подмигивает.
— Не знаю... — Это слишком много изменений сразу. Но, может, они к лучшему.
Она вздыхает, ее пальцы скользят по моим волосам. Не уверена, что это совершенно невинно, но сейчас я нахожу утешение в этом проявлении доброты.
— Обещаю, ты почувствуешь себя лучше после того, что случилось сегодня с мистером Вульфом.
Похоже, мое страдание написано у меня на лбу.
Я натянуто улыбаюсь и тихо говорю:
— Ладно.
~ ~ ~ ~
Я не могу оторвать глаз от гламурной девушки в зеркале, слезы наворачиваются на глаза, когда я встречаюсь взглядом с отражением блондинки с короткой стрижкой писки.
— Спасибо.
— О, это было удовольствие! — восклицает Трис, проводя пальцами по шелковистым прядям, где тусклый рыжий разбавлен яркими медными, красными и каштановыми оттенками. — Твои волосы одни из самых здоровых и густых, что я видела. А стрижка, которую сделала Сильвия, идеальна. Они теперь такие объемные, но длина почти не пострадала.
Сильвия лишь кивает в знак согласия, занятая уборкой волос, кучками лежащих на полу. У меня отвисла челюсть, когда она одним движением отхватила шесть дюймов, но к концу, после всех ее манипуляций с ножницами и расческами, мне уже было все равно. Голова будто стала на десять фунтов легче.
— Цвет лег хорошо, но старайся не мыть голову слишком часто, если хочешь, чтобы он держался, хорошо?
— Да, хорошо. — Я хочу, чтобы это осталось навсегда. Взглянув на часы, я понимаю, что уже почти девять вечера. Мы провели здесь несколько часов. — Сколько я вам должна? — Беспокойство гложет меня. Это не могло стоить дешево.
— Ничего. Вульф все оплатил, — говорит Трис, убирая рабочее место.
Я хмурюсь.
— В каком смысле?