Генри стоит спокойно и невозмутимо, будто не замечает гостей, которые столпились, наблюдая, как фотографируют красивого миллиардера.
Ничего общего с той версией, которую я видела всего полчаса назад — с лицом, искажённым от наслаждения, с рукой, агрессивно сжимающей свой член, с криками, вырывающимися из самых глубин его уязвимости. Я прячу улыбку за глотком воды. Эти интимные воспоминания принадлежат только мне.
— Хорошо, теперь повернитесь спиной и небрежно засуньте руки в карманы. Смотрите вдаль, мне нужен правый профиль, — командует Хачиро, одобрительно кивая, когда Генри выполняет просьбу. Я уже представляю, как буду часами разглядывать этот снимок.
— Когда выйдет журнал? — спрашиваю я.
— В следующем месяце, — отвечает он, затем понижает голос: — Как думаешь, он согласится на ню?
Я сжимаю губы, чтобы не расхохотаться.
— Мне нужно уточнить этот момент.
~ ~ ~ ~
— Ты нормально себя чувствовала на пароме, да? — Генри смотрит на меня с беспокойством, управляя лодкой. За его спиной Хачиро наблюдает за нами со смесью раздражения и брезгливости. В конце концов, я отнимаю драгоценное время у его стальной музы.
— Да. Но тот паром был больше, и его не так качало. — Будто в подтверждение моих слов, порыв ветра раскачивает лодку. И мой желудок.
— Мы возвращаемся. — Генри начинает поворачивать штурвал.
— Нет! Не надо. Делай, что запланировал, а я просто прилягу в каюте и подожду, пока подействует таблетка. Всё будет в порядке.
Мои слова, кажется, не слишком успокаивают Генри, но он хотя бы не спорит, позволяя мне пролезть мимо него в крошечную дверь каюты. Тесновато, но уютно — напоминает трейлер моей тёти Мэй: узкий диван с одной стороны, столик с другой, а за спиной компактная кухонная зона. Впереди, в носовой части, видна кровать.
Я направляюсь туда, плюхаюсь на шерстяное одеяло и вдыхаю аромат его одеколона. Когда он здесь лежал в последний раз? Он был один? Мысль о нём с другой женщиной вызывает у меня неприятные ощущения в животе. Такие же, как тогда, когда я застала Джеда с той девушкой. Не думаю, что переживу это снова.
Я отбрасываю эти мысли и закрываю глаза, сосредотачиваясь на дыхании, надеясь, что лекарство подействует и мне не придётся пользоваться пакетом, который я сунула в сумку перед посадкой. Через пятнадцать минут морская болезнь почти отступает, и мой телефон пикает от входящего сообщения. Мне редко кто-то пишет. По сути, только один человек.
Джед: Как Аляска? Слышал, ты работаешь на какого-то богача?
Мы не общались с Джедом с марта, и это первое, что он пишет? Я раздражена, злюсь, и не могу не съязвить в ответ.
Я: Аляска потрясающая. Да. ОЧЕНЬ богатого.
Прежняя я спросила бы у него — как дела? Но теперь я бросаю телефон на матрас, ожидая ответа, а где-то глубоко внутри злорадствую, придумывая сотню других, куда более жёстких фраз, которые могли бы его задеть.
Да, его зовут Генри, и недавно он довёл меня до оргазма своим ртом.
Ты бы видел, какой у него член.
Сперма теплее, чем я ожидала.
Телефон снова вибрирует. Удивительно, что здесь вообще есть связь.
Джед: Чем ты для него занимаешься?
Я ничего не могу с собой поделать. Я разражаюсь смехом.
— Эбби? — Генри окликает меня снаружи. Двигатель лодки затих, качка почти прекратилась. Кажется, мы бросили якорь.
— Всё в порядке, — кричу в ответ, улыбаясь потолку. Лучше, чем в порядке. Неделя на Аляске — и я уже делаю именно то, что хотела: забываю прошлое и открываю для себя вещи, о которых даже не подозревала. Например, секс с потрясающим, властным мужчиной.
Дверь каюты распахивается, и массивная фигура Генри протискивается внутрь.
— Тебе лучше?
— Да, но скажи мне, что Хачиро не за штурвалом.
Он усмехается, устраиваясь рядом со мной. Мы впервые лежим так вместе, и его присутствие делает тесное пространство ещё уютнее.
— Чёрт возьми, нет. Я дал тебе время прийти в себя, поэтому остановился. Он там фотографирует старый дом моих бабушки с дедушкой и ищет место для съёмки. Я сказал, что скоро поднимусь. — Он вздыхает. — Парень, мягко говоря, странноватый.
Я улыбаюсь.
— Да, это точно.
— Над чем ты смеялась?
— Не хочу говорить. — Он поднимает бровь, и я понимаю, что он не отстанет. — Джед написал. Я упомянула о новой работе в письме подруге пару дней назад, и, видимо, слухи дошли до него. Ну знаешь, маленький городок.
— И что он написал? — Его тон не предвещает ничего хорошего, как я и ожидала. Он никогда не скрывал, что думает о Джеде.
Я открываю переписку и показываю ему. Пролистав до последнего сообщения, Генри начинает смеяться.
— И что ты ему ответишь?
Пожимаю плечами.
— Можно мне? — Его пальцы уже стучат по экрану, прежде чем я успеваю что-то сказать.
— Что ты делаешь?
Он возвращает телефон, и я в ужасе наблюдаю, как сообщение улетает Джеду.
— Боже правый! Я бы никогда такого не написала! — вскрикиваю я, пробегая глазами текст.
Я: Стираю его грязные вещи, чищу унитазы и завязываю галстуки. Я его личная Золушка. Честно? Мужик — редкий козёл. Зато глаз радует, и, клянусь, он всё время пялится на мою грудь.
— Может, ты изменилась.
— Не настолько. — Я смеюсь, представляя растерянное выражение лица Джеда, когда он читает это. Его обеспокоит, что какой-то богатый и горячий козёл засматривается на меня? Не знаю, волнует ли меня это вообще. Генри сказал, что я делаю это, чтобы забыть Джеда, и какое-то время я легко принимала эту мысль. Но на самом деле Генри мне нравится. Мне нравится быть рядом с ним, разговаривать с ним, нравится заботиться о нём, даже если он платит мне за это.
Он откидывает прядь волос с моего лица.
— Как самочувствие? Ты всё ещё бледная.
— Но не зелёная, да?
— Нет. Не зелёная.
— Это хорошо, потому что зелёный не сочетается с моими волосами. — Я улыбаюсь. — Дай мне ещё пару минут, и я приду в норму. И спасибо, что бросил якорь. Это мило. — Не знаю, почему меня удивляет его забота, но это так.
Его рука скользит под моё плечо и начинает подталкивать меня.
— Перевернись. — Я повинуюсь и приятно удивляюсь, когда его сильные пальцы начинают разминать мою спину, прорабатывая каждую мышцу, прежде чем вернуться и повторить снова. Он делает мне массаж. Это странно и для начальника, и для просто-друзей-с-привилегиями, больше подходит для пары. Но я гоню эту мысль прочь и стону от удовольствия.
— На твоем месте я бы не издавал таких звуков, — предупреждает он, и его голос становится хриплым.
— Я ничего не могу с собой поделать. Это так приятно. — Я вздыхаю и поворачиваю голову, любуясь тем, как свитер с круглым вырезом, который я выбрала, облегает его мощную шею. — Тебе идёт чёрный.
— А, так вот какого он цвета? — насмешливо спрашивает он, но потом улыбается.
— Хачиро, кажется, в восторге от образа сурового лесоруба.
— Ага, он попросил сфотографировать меня, когда я буду рубить дрова.
Я фыркаю, а затем хихикаю.
— Он спросил, не согласишься ли ты сняться обнажённым.
— Что? — Генри качает головой, но улыбка не сходит с его лица. — И что ты ответила?
— Что ты точно не против. — Я сохраняю серьёзное выражение ровно три секунды, прежде чем взрываюсь смехом.