— Здесь ты проводил лето?
Генри кивает, указывая на старинную плиту.
— Моя бабушка обожала готовить. Она проводила тут каждое утро, готовила что-нибудь для меня и моего брата. — Он проводит пальцами по грубой деревянной полке, и на его губах появляется ностальгическая улыбка, когда он смотрит на толстый слой пыли. — Лучшие дни моей жизни прошли здесь.
— Где сейчас твои бабушка с дедушкой?
— Их нет в живых. Теперь это место — как склеп моих детских воспоминаний. — Его взгляд скользит по стропилам. — Я останавливался здесь пару лет назад. Это было уже не то.
— Тебе нужно создать здесь новые воспоминания.
Он задумывается.
— Да, возможно.
В дверях появляется Хачиро.
— Так, я нашёл идеальный ракурс. Идем? — Он смотрит на меня. — Ты выглядишь лучше. Даже румянец появился.
— Да, намного лучше. Видимо, твои таблетки работают, — насмешливо замечает Генри.
Я прячу смущённый румянец за его широкой спиной, когда выхожу следом, и слегка толкаю его в бок.
— Да, они определённо помогают.
— Так, мне нужно что-то кежуал и крутое, но мужественное. Снимите рубашку и наденьте ту вязаную шапку. Да, да... идеально, — бормочет Хачиро, пока Генри исполняет его указания. Я почти вижу, как он закатывает глаза. — Теперь облокотитесь на перила. Минуту. — Он трясёт ограждение. — Оно не сломается? Не хочу, чтобы вы разбились насмерть.
— Всё в порядке, — усмехается Генри, опираясь на них. Его взгляд на секунду встречается с моим — в нём мелькает веселье — прежде чем он снова сосредотачивается на камере. Хачиро уже начал снимать.
Я встаю за спиной фотографа, повторяя позу Генри. Отсюда открывается гораздо более тихий и умиротворяющий вид на бухту. Отеля даже не видно — его скрывают деревья.
Внизу — каменистый берег. Я представляю молодого Генри с каштановыми волосами, стоящего там с удочкой или плещущегося в воде. Каким он был в детстве? Наверное, совсем не таким, как я. Его родители были здесь, с ним? Он ладил с братом?
Я бы хотела провести здесь время наедине. Забыв о мистере Вульфе и его ассистентке. Без мыслей о том, что это неправильно. Хотя мы в последнее время совсем об этом не задумываемся. Может, стоит быть осторожнее? Для человека, которому есть что терять, он в последнее время слишком много думает членом. Может, угрозы его отца — пустой звук? Wolf Cove успешен. Как отец может его осуждать? Если последние дни чему-то и научили меня, так это тому, что выходные здесь наедине превратятся в сплошную похоть. В сплошного Генри.
Он удивительно нежный и страстный мужчина. Но как долго это продлится? И каково мне будет прощаться с ним в конце лета? Не те мысли, которые должны меня сейчас беспокоить. Всё только начинается. У меня недавно закончились долгие отношения — мне не нужно бросаться в новые. Мне стоит расслабиться и наслаждаться им. Радоваться тому, что он мне даёт — невероятному сексу.
Я даже не замечаю, что Хачиро направил камеру на меня, пока объектив не попадает в поле зрения.
— Что ты делаешь?
Он пожимает плечами.
— Увидел момент — запечатлел. Я фотограф, это моя работа. Так, мистер Вульф, ещё один кадр, и мы закончим.
Мой высокий, красивый мужчина снова принимает позу.
— Смотрите сюда.
Он поворачивается к Хачиро. Но его взгляд проходит сквозь фотографа, останавливаясь на мне. В его глазах — что-то нечитаемое.
Глава 24
Моя мама, наверное, телепат. Клянусь, это так, потому что, как только мы переступаем порог сьюта №1, звонит мой личный телефон.
— Ты ответишь? — Генри собирается бросить пиджак на кресло, но, передумав, вешает его на крючок в прихожей.
— Это просто звонок из дома. А у меня куча работы.
— Ответь. — Он проходит мимо, бросая кошелёк и ключи от номера на приставной столик, и направляется в спальню.
Я вздыхаю. Что ж, придется ответить.
— Привет, мам.
— О, ты взяла трубку! Я думала, опять оставлю сообщение.
— Знаю, прости. Здесь просто сумасшедший дом с открытием отеля.
— Десять минут для родной матери у тебя найдутся, Эбигейл, — выговаривает она строгим тоном.
— Да, знаю. — И они бы нашлись, запросто. Но она не понимает, что отчасти именно из-за неё мне нужно было сбежать — не меньше, чем из-за Джеда. И у меня не хватает духу сказать ей об этом.
— И почему я только сейчас узнаю про твою новую работу? Что случилось с ландшафтным дизайном?
Я закатываю глаза, перебирая в голове возможных сплетников. Мама редко заглядывает в магазин кормов и не настолько любит мою подругу детства, чтобы общаться с ней. Хотя… Кого я обманываю? Наверняка она услышала это от Джеда.
— Всё вышло спонтанно, но это к лучшему. Зарплата намного выше. — И мне безумно нравится.
— А этот мужчина, на которого ты работаешь? — Она выплевывает слово, будто оно противное на вкус.
— Что с ним?
— Он мне не нравится.
— Тебе не нравятся красивые мужчины? — смеюсь я.
— В этом-то всё и дело, Эбигейл, — огрызается она. — Такие мужчины хотят от женщин только одного.
Я привыкла к её предвзятости, но сейчас, когда она направлена на Генри, меня это бесит.
— Он мой босс, мам. Я здесь, чтобы организовывать его встречи и поддерживать порядок в делах, это всё. — По спине пробегает холодок. Я солгала ей, даже не задумавшись. Кажется, никогда раньше я этого не делала, но её давление стало невыносимым.
— Пока не захочет большего. Вульф, ну и фамилия. — Она с презрением фыркает.
— Он хорошо ко мне относится.
— Не сомневаюсь. Просто ещё не показал зубы. Будь с ним осторожна, слышишь? Такой с радостью воспользуется наивной девочкой вроде тебя. Я знала, что тебе не стоит уезжать, — ворчит она. — Тебе нужно вернуться домой, где тебе самое место.
— Он никогда не воспользуется мной. — Я оглядываюсь, проверяя, не стоит ли Генри за спиной.
— Как я сказала ранее, таким мужчинам доверять нельзя. Они лгут и обманывают, пока не получат своего. Запомни мои слова — если ты дашь ему то, что он хочет, он посадит тебя на первый самолёт в Пенсильванию. Вы с ним из разных миров.
— Он не хочет этого от меня, мам! — Говорю я с максимальной уверенностью, глядя в зеркало на своё отражение: раскрасневшиеся щёки, тело, ноющее приятной болью. Я будто стала другим человеком.
— Я знаю, как устроен мир.
— Откуда? Ты была только с папой. Ты никогда не покидала Гринбэнк! — Разве она может судить о мире? Я с трудом сдерживаю нарастающее раздражение, пока внутренний голос, полный страха, задается вопросом — а вдруг она права? Я действительно думаю, что это продлится четыре месяца? Всего через несколько дней после того, как он нанял меня, я отдала ему свою невинность. Несколько дней. Продержится ли мы вместе хотя бы четыре дня, не говоря уже о месяцах? Оставит ли он меня рядом так надолго? Что, если я ему наскучу?
Надо отдать маме должное — мы с Генри и правда из разных миров. Я хмурюсь своему отражению. Как всегда, ей удалось посеять тревогу в моей голове после дня блаженства.
— Ты уже говоришь не так, как раньше. Не потеряй себя там.
Не потеряй себя. С тех пор, как началась вся эта история с Джедом, она боится, что я потеряю себя. Мне нужно сменить тему, пока она не вытянула из меня правду — у неё это отлично получается.