Хотя я своими глазами видела, на какие ошибки он способен.
— Ладно, — вздыхает она. — Помни, мы с отцом любим тебя и... — Следует долгая пауза. — Если эта поездка — то, что тебе нужно, мы поддержим.
Я почти слышу, как она стискивает зубы, выдавливая эти слова. Но не подаю вида, не напоминаю, что уже взрослая и могу решать сама. Если её «одобрение» помогает ей спать — пусть.
— Только не забывай, кто ты и как воспитана. И никакого алкоголя. Ты видела, к чему это привело Джеда.
Это одно из их оправданий случившемуся. Алкоголь. Вечеринки.
То есть — дьявол.
— Уже поздно, ложись спать. И напиши Джеду, что добралась. Уверена, он будет рад.
Я не собираюсь писать ему сейчас, зная, что она рядом.
— Да, мне пора. Люблю тебя, мама. — Вешаю трубку и выдыхаю.
— Весь день только это и слышу, — раздаётся голос рядом.
Я оборачиваюсь. Парень с тёмной кожей и короткой стрижкой вытирает стол за мной, цепочка, свисающая у него из кармана, постукивает по дереву.
— Что именно? Как все говорят родителям, что любят их?
— Вздыхают с облегчением, как только вешают трубку. Хотя «люблю тебя» — это мило.
Я улыбаюсь.
— Если их мамы похожи на мою, то я верю в то, что они вздыхают.
Он оттирает пятно кетчупа, демонстрируя татуировки на предплечье.
— Я Мигель.
Я вежливо улыбаюсь в ответ.
— Эбби.
— Откуда ты, Эбби?
— Из Пенсильвании. Учусь в Чикаго.
Он выпрямляется, его карие глаза скользят по залу.
— Ещё одна прекрасная студентка.
Я краснею от комплимента, хотя не уверена, насколько он искренний. Я не считаю себя дурнушкой, но годами мечтала поменять свой скучный рыжий цвет волос на блонд, ореховые глаза — на голубые, а грудь D — на B, чтобы было не так больно бегать. Говорят, каждая девушка борется с неуверенностью в себе, чувствует себя некрасивой, полной или непривлекательной. Я никогда не страдала от этого, потому что знала — Джед хочет меня. Он постоянно говорил мне об этом. Но теперь всё изменилось. Я становлюсь всё более зажатой, недовольной собой.
— А ты откуда, Мигель?
— Сан-Хосе.
— Ого. Далековато.
— И к тому же здесь чертовски холодно, — он драматично вздрагивает, и я смеюсь.
— Тогда что заставило тебя приехать сюда работать?
— Мы с кузеном работали поварами в Wolf Сан-Диего. Нас пригласили сюда, и мы решили попробовать что-то новое. Приключение, понимаешь?
— Да, понимаю. — Я складываю тарелки на поднос.
— Да и деньги хорошие. Хотя, — он усмехается, продолжая вытирать стол, — не уверен, что этот мексиканец выдержит дикую глушь и отсутствие элементарной связи с внешним миром. Хорошо, что Wi-Fi хотя бы здесь работает. Иначе я бы свихнулся. — Он забирает мои грязные тарелки. — Послушай, моя милая Эбби, если что-то захочешь, просто позови меня, и я все устрою.
— Спасибо, Мигель.
Он подмигивает и уходит, слегка покачивая бёдрами, с тряпкой на плече, напевая что-то себе под нос. Он явно флиртует со мной, но это такой непринужденный флирт, который, готова поспорить, достался всем девушкам, с которыми он сталкивался сегодня. Наверное, уже были «сладкая Сара» и «милая Дженнифер». Он симпатичный, хотя для меня слишком худой и невысокий и я не очень люблю татуировки. Но внимание приятно, особенно учитывая, насколько сильно упала моя уверенность в себе за последние несколько месяцев.
Мне нравятся классические высокие, темноволосые и красивые мужчины. Джед подходил под это описание, во всяком случае, для меня. И его взгляд всегда был прикован ко мне, к моему лицу, груди, заднице. То, что мы согласились на навязанный родителями сценарий сохранить себя для брака, вовсе не означало, что гормоны не давали о себе знать.
Он ласкал мою грудь бессчётное количество раз, играя с сосками до боли. Я тоже не раз сжимала его член через штаны. Это было наше правило — штаны не снимать. Его идея. Он говорил, что иначе не сдержится, и, честно, я тоже не была уверена в себе. Но даже в одежде можно было сделать многое. Я обожала дразнить его, делала это безжалостно, пока прошлым летом не перегнула палку, и он, рассердившись, не решил проучить меня. Вот почему в сарае за домом он сжал мои запястья, встал между ног и терся о меня, пока я не начала умолять снять штаны и прикоснуться ко мне. Идеальный момент для появления моего отца и работника фермы.
В следующее воскресенье пастор Эндерби прочитал часовую проповедь о грехах плоти. Мама начала готовиться к пышной свадьбе, предполагая, что я со дня на день сообщу новость о будущем внуке, хотя я с семнадцати лет принимаю противозачаточные таблетки от болезненных месячных. Боже, мне было нелегко убедить ее согласиться на противозачаточные средства. Мои крики боли стали тем, что в конце концов смягчило ее решимость.
После того случая мы стали осторожнее, осознав, как легко можем забыть всё, чему нас учили, и поддаться желанию. В итоге, Джед всё равно отправил всё к чёрту, с другой.
Только когда слеза падает на экран iPad, я осознаю, что сижу здесь, в домике для персонала на Аляске, и все еще оплакиваю Джеда. Сердито вытерев глаза, я хватаю рюкзак, дорожную сумку и направляюсь в седьмую хижину.
Глава 4
Жилье для персонала напоминает мне летний лагерь — аккуратные прямоугольные домики выстроились рядами, между ними петляют узкие дорожки. Судя по всему, их тут не меньше пятнадцати.
Я направляюсь к седьмому домику, из окон которого пробивается слабый свет. Как только я открываю дверь, меня встречает взрыв смеха.
— Эй! — Ближайшая ко мне девушка с улыбкой шагает навстречу. Одной рукой она тянется к моей сумке, в другой сжимает серебристую фляжку. — Кое-кто опаздывает на вечеринку!
Я чувствую, как краснею — внимание, особенно такое откровенное, всегда смущало меня.
— Мой рейс задержали.
Она широко улыбается, демонстрируя ослепительно белые зубы. Девушка невероятно хорошенькая — короткие каштановые волосы идеально обрамляют ее нежные черты лица.
— Ничего страшного. Я — Отем, мы с тобой соседки по кровати. Надеюсь, ты не против спать внизу?
— Вовсе нет. Я — Эбби.
— Ты очень быстро и очень близко познакомишься со всеми здесь.
— Уже вижу. — Я бегло осматриваю домик. Три двухъярусные кровати — по одной у каждой стены — и крошечная уборная напротив. Не представляю, как шесть женщин уживутся в таком пространстве, но, видимо, как-нибудь справимся.
Отем обводит рукой помещение:
— Эбби, это все. Все, это Эбби.
Я нервно киваю, пока остальные по очереди представляются. Все они, кажется, лет двадцати пяти. В кровати по диагонали от нас — Рэйчел и Кэти, две хохотушки-блондинки из Тампы. Напротив, на верхней кровати, уткнувшись в журнал лежит брюнетка Лоррейн из Орегона. На нижней сидит огненно-рыжая Тилли из Атланты, ее волосы — насыщенного, глубокого рыжего оттенка, в отличие от моих светлых, скучных. Такой цвет я мечтала иметь с двенадцати лет. А ее голос… Ее акцент я готова слушать целый день.
— Нам придется делить комод на двоих. У каждой из нас по два выдвижных ящика, и мы можем разложить в среднем то, о чем не стоит упоминать. Я выбрала верхние, потому что высокая. Надеюсь, ты не против, — Отем виновато улыбается. Она милая и правда высокая — на добрых пять дюймов выше меня.