— Конечно, нет. — Я бросаю рюкзак на пол, радуясь, что наконец добралась до кровати. — А это что? — Тянусь к плотной черной ткани, свисающей со стены.
— Штора для уединения. — Отем дергает за шнур, и занавес скользит по направляющей, отгораживая нашу кровать от остальных.
— Как в больнице. — Что ж, хоть какая-то приватность лучше, чем никакой.
— Ну, типа того. — Она хихикает, заправляет прядь каштановых волос за ухо и снова отдергивает штору. — Туалет там, а душевые — через три здания слева. Слава богу, потому что в пять утра идти туда невероятно холодно. — Она вздрагивает. — Ну хоть халаты выдали.
— Угадай, на какую должность наняли Отем? — спрашивает Лоррейн.
— Гид по дикой природе? — предполагаю я, и все взрываются смехом.
— Близко. Консьерж. Поверь, я не гожусь в гиды по дикой природе — всех бы съели.
— Ну, я, например, не собираюсь покидать территорию этого прекрасного места, так что эту южанку никто не съест, — мурлычет Тилли.
— Разве что большой злой волк, — передразнивает ее Отем, и все снова хохочут. Видимо, какая-то внутренняя шутка. Отлично. Опоздала на пару часов — и уже чувствую себя чужой.
Отем хватает меня за руку:
— Ты его уже видела?
Я хмурюсь:
— Кого? Большого злого волка?
Она смеется:
— Генри Вульфа, владельца.
А… Я усмехаюсь и качаю головой.
Ее глаза расширяются:
— Подожди-подожди. Здесь нет ни одной теплокровной женщины, которая не раздвинула бы ноги ради языка этого мужчины.
Мои щеки вспыхивают. Не то чтобы я никогда не задумывалась, каково это, когда мужчина — Джед — спускается ниже. Но я даже не представляю, как решиться на такое. Я не могу прикоснуться к себе, не чувствуя греха после, когда волна наслаждения схлынет. Я прочищаю горло:
— Так владелец здесь? — Я не удосужилась почитать о семье Вульфов, больше интересовалась Аляской и самим отелем.
— Я видела, как он выходил из вертолета вчера утром.
— Тебе кажется, что ты его видела, — поправляет Рэйчел.
— Ох, поверь, этого мужчину не спутаешь ни с кем. — Отем делает глоток из фляжки. — Он выступал на моем выпускном два года назад. Гарантирую, к концу речи трусики каждой девушки промокли насквозь. Да и у некоторых парней, наверное, тоже.
Новый взрыв смеха. Я чувствую, как краснею от непристойности их разговоров. Не то чтобы я сама о таком не думала или не чувствовала, просто меня учили, что вслух это не обсуждается. Да и мои подруги в колледже так не разговаривают. Но если я собираюсь жить и работать с этими девушками ближайшие несколько месяцев, придется привыкать. Я опускаю глаза и принимаюсь распаковывать рюкзак, раскладывая одежду на теплую и холодную погоду по двум нижним ящикам, пока девушки обсуждают владельца.
— В Forbes писали, что он заработал первый миллион в шестнадцать, на каких-то акциях.
— Чушь. Он уже родился миллионером. Его предки владели золотым прииском на Аляске.
— Ну да, это не его заслуга. Деньги ему просто упали с неба.
— Я слышала, что этот отель ему подарили.
— И его брату.
— Да нет же, говорят, все завещано только ему! Представляешь, какой скандал в семье?
— Не то чтобы брату мало перепало, ну, пока что. Их отец еще жив, так что формально отель пока принадлежит ему.
— А знаете, с кем он встречается? С той моделью из Victoria’s Secret. Как ее… с обложки праздничного выпуска.
— Нет. Они расстались, она застукала его в постели с двумя ее подругами.
— Значит, сейчас он свободен.
— Я слышала, он жесткий и следует правилам, как его отец. Благородный до невозможности.
— Да ладно! По отелю ходят слухи, что он высокомерный, властный козел, который трахает женщин и вышвыривает их.
— Такой парень, наверное, меняет женщин как перчатки.
— Я с радостью стану его перчаткой.
Я слушаю их болтовню, расставляя свои скромные туалетные принадлежности на комоде. Затем, разворачиваю привезенную с собой фотографию мамы и папы и ставлю рядом. Мое любимое их фото — еще со школы, когда мама была достаточно стройной, чтобы папа мог легко обхватить ее за талию. Они поженились сразу после того, как мама закончила школу на два года позже отца. А я появилась ровно через девять месяцев после свадьбы.
Нашу фотографию с Джедом я оставляю на дне сумки. Ту самую, которую выбрасывала и доставала из мусора раз десять — жалкая, эмоциональная часть меня не позволяла избавиться от нее. Мы сидим спиной друг к другу на тюке сена во время парада на фестивале прошлым летом, оба широко улыбаемся в камеру, такие счастливые, какими только можно быть.
Мне осталось разложить только бюстгальтеры, трусики и носки - их придется положить в общий ящик. Надеюсь, Отем не против. Я открываю ящик и едва сдерживаю вздох.
— Я положила картонку, чтобы разделить пространство. Знаешь, чтобы мы случайно не перепутали трусы, — поясняет Отем.
— Отлично, спасибо, — выдавливаю я, чувствуя, как лицо заливается краской при виде длинного зеленого фаллоимитатора, аккуратно уложенного сбоку. Когда она вообще планирует им пользоваться? Я никогда не могла заставить себя купить такой и, уж тем более, не притащила бы в домик, где живут еще пять женщин! Быстро бросаю оставшиеся вещи и задвигаю ящик — на случай, если она просто забыла его спрятать.
— Ну что, все идут сегодня в домик для персонала? — спрашивает Тилли, подводя нижнюю губу алой помадой и любуясь собой в зеркале. Я, как-то раз, попробовала накраситься красной помадой на Хэллоуин, но, через пять минут стерла, потому что выглядела, как клоун. А вот Тилли нет, она выглядит соблазнительно.
— Ага. Надо же повеселиться, пока нас не довели до изнеможения работой, — Лоррейн спрыгивает с кровати и меняет свой журнал на фляжку, которую достает из верхнего ящика. Видимо, я упустила информацию про фляжки.
— Да брось, я слышала, массажисты работают максимум по шесть часов, — ворчит Тилли.
Лоррейн машет руками в воздухе:
— Моим драгоценным пальчикам нужен отдых.
— Лучше бы эти драгоценные пальчики хорошенько размяли мне спину после целого дня дурацких вопросов от богатеньких гостей, — говорит Отем, доливая во фляжку водку. Сколько она уже выпила? Она всегда такая общительная или просто пьяна?
— Эй, Эбби, а ты кем работаешь?
— Должна была быть в отделе озеленения, но меня определили в горничные.
— О, я тоже там! Завтра утром пойдем на инструктаж вместе. Нам, рыжим, надо держаться вместе. — Тилли явно рада этому. Не хочу разрушать ее иллюзии и говорить, что меня переведут, как только Белинда разберется с документами, поэтому просто молчу и улыбаюсь.
— Кстати, это озеленение — сборище парней-извращенцев. Они сегодня утром стояли сзади группы йоги и пялились на девушек во время занятий, — предупреждает Рэйчел, стягивая футболку. Кэти делает то же самое. — Мы быстренько в душ и встретимся с вами там, хорошо?
— Конечно. Эбби, ты ведь идешь? — Отем застегивает молнию на толстовке.
Я вымотана. Последние две недели я почти не спала из-за экзаменов и приближающейся поездки, страха перед неизвестностью. В обычной ситуации, я бы свернулась калачиком в постели с хорошей книгой и читала, пока не усну. Я даже загрузила в читалку штук пятьдесят романов — на четыре месяца летних вечеров и свободного времени.
Они все пьют, и даже не скрывают этого. В моем колледже тоже бывали тусовки, но они были куда скромнее и тише по сравнению с тем, что по слухам творится в других кампусах. Для меня это в новинку, но я хочу повеселиться. К тому же, это лучший способ не думать о Джеде и его девушке в Гринбэнке.