Только...
Незаметно вытерла о бока халата вспотевшие ладошки и попыталась дышать не так часто.
Интересно, а он понимает, что сейчас со мной происходит? Понимает, как на меня действует? Как всё во мне сжимается и пульсирует?
И почему молчит?..
Следующая порция мази досталась моему животу сразу под голубым бюстгальтером. И я, посмотрев на чуть дрогнувшие пальцы, наносящие препарат, внезапно поняла - всё он понимает. И тоже чувствует. Но тоже не хочет этого показывать.
Вон как жилка на виске бьётся. И кадык уже дважды поднялся и опустился. И ноздри раздулись...
Э, Макарушка, не святой ты, ой не святой! И хочешь меня не меньше, чем я тебя...
И это при живой-то жене!..
Новая порция прохладной мази на живот заставила меня вздрогнуть и зашипеть, и Макар тут же поднял свой взгляд, впиваясь мне в лицо.
- Больно? - спросил сухо, но было видно, что действительно волнуется. Козёл. Сам ведь это сделал! А теперь типа сочувствующего изображает.
- Нет, блин, приятно! - ответила ехидно, при этом как последняя дурочка одновременно мечтая, чтобы он ещё раз вот так спросил, именно о моем самочувствии. Вроде как извиняясь...
А ещё лучше - поцеловал.
И в какой-то момент мне даже показалось, что и он подумал о том же, мазнув взглядом по моим губам. Только именно в этот миг в дверь постучали и голосом Лерки сказали:
- Ксюш, я принесла...
Уууууу!!!
Это не ты, блин, принесла! Это тебя принесло! В самый неподходящий момент...
* 13 *
Что там я говорила про самку богомола, откусывающую голову мужику после секса? И хотя секса у нас ещё не было, но этому Кретину Леонидовичу я готова была откусить не только голову, но и руки, и ноги, и... кхм... нет, тут я погорячилась. Кусать его стояк, которым он в какой-то момент меня коснулся, я готова не была.
А этот подонок развлекался по-полной, комментируя подробности моего одевания.
И на все мои просьбы отвернуться, а так же последующие угрозы, лишь посмеивался и продолжал пялиться. И что самое обидное - выйти из его кабинета я тоже не могла. Вот бы было кино, если бы я в одном голубеньком белье выскочила в коридор.
И ещё меня глодала одна абсолютная несправедливость: этот хрен уже дважды видел меня без одежды, я же, блин, ни разу!..
Не сказать, чтобы мне хотелось... Хотя, блин, конечно хотелось! Потому что не смотря на его мерзкий характер, этот красавчик продолжал действовать на мой организм совершенно недвусмысленно. Очень возбуждающе, короче...
- Баттюшки-святы! - заявил он, обходя меня вокруг и картинно закатывая глаза. - Ты теперь действительно на него похожа!
- На кого? - буркнула, застёгивая последнюю пуговицу на верхе от медицинского костюма.
- Ну как на кого? - не унимался этот позёр, - На "почти врача!" Теперь тебя можно приличным людям показывать.
- Иди на хрен, - бросила ему и направилась к выходу из кабинета.
- Ну не зли-и-ись, - широкая ладонь упёрлась в дверь прямо перед моим лицом, не давая выйти. - Я ж действительно рад. Из мажорки в напиздничке ты за один день превратилась в "почти медика." Чем не прогресс?
Я медленно повернулась к нему и подняла тяжёлый взгляд. Чувствовала, что ещё слово - и я его реально придушу.
Внезапно вспомнила своего папаню, который вот так же, в качестве развлечения, любил выводить на эмоции. И тут же взяла себя в руки.
- А тебе, Макар Леонидович, можно подумать, не нравился мой "напиздничек?" Чего ж тогда в штанах всё, как на параде, стоит? А?
И в подтверджение своих слов тут же прошлась ладонью по очень даже достойному содержимому его ширинки. Но была мгновенно перехвачена рукой, до этого державшей дверь. А над ухом услышала довольно шумный выдох.
- Эх, глупый вы, мужики, народ, - произнесла вроде как сочувствующе. - Вот ты, столько усилий приложил, чтобы меня переодеть. А мог бы и сегодня моими ногами любоваться. Или боишься сорваться и не выдержать две недели импотенции?
И я, быстро открыв двери, юркнула в них, оставив Макара раздувать ноздри и играть желваками.
Только я знала, что зря он так радуется моему переодеванию. В этом костюме, сшитом на заказ, я выглядела не хуже, чем в халатике. Только что ноги были закрыты. Зато вырез на декольте в форме сердечка и узкие стройнящие меня брючки точно так же поворачивали в мою сторону головы всех обитателей больницы мужского пола, включая даже слабовидящих пациентов глазного отделения.