— Мия, — слышу вкрадчивый и спокойный голос Шона.
Раздраженно поднимаю на него свой взгляд, словно это он виноват в том, что со мной происходит. Тяжело вздыхаю, вешаю на лицо сносную улыбку и жду вопрос.
— Я бы запланировал свадьбу уже на конец месяца. Как думаешь?
— Прекрасно. Чем раньше, тем лучше, — чертова оливка наконец-то оказалась на моей вилке, и я тут же проглотила ее.
— Правда? Что же, тогда ты вполне можешь выбирать себе свадебное платье и все мелочи, которые нужны для подготовки. Я оставлю кредитную карту, которой ты можешь беспрепятственно пользоваться, не беспокоясь о средствах.
Я молчу и ощущаю себя продажной тварью. И сколько мне придется отбивать повешенный на шею ценник не знаю.
— Спасибо, Шон. Это лишнее — я найду деньги на свадебное платье, — делаю глоток шампанского и ощущаю приятную легкость в теле.
Ну а что? Пойду на работу, накоплю деньжат на скромную подделку Вера Вонг… Но папа неожиданно все решает за меня. Насмешливо смеется, кладет свою ладонь поверх моей руки и плотно сжимает.
— Детка, если мужчина покупает невесте платье — это совершенно нормально! Я тоже покупал твоей матери свадебный наряд. Прекрати вести себя словно прожженная феминистка это тебе совершенно не красит.
Следующую часть вечера я молчу. Иногда пытаюсь вслушаться в нудные разговоры отца о фондовой бирже, инфляции и Трампе, но интерес угасает буквально с первой минуты, и я достаю телефон и к своему стыду, вновь открываю фото Кита с Хилари. Ревниво смотрю как её рука по-хозяйски лежит на его плече. Как её губы находятся в минимально допустимой близости с его кожей… Чёрт, мне должно быть плевать что и как происходит между этими двумя. Блокирую телефон, беру бокал игристого вина и опустошаю его одним махом под неодобрительный взгляд отца.
Шон уезжает из нашего дома поздним вечером пообещав позвонить мне на днях. Я открыто зеваю и поглядываю на часы, когда мы прощаемся на пороге и страстно мечтаю оказаться в своем логове среди учебников, задач и придуманных сюжетов книг.
Шон абсолютно не виноват, что мне он не интересен, поэтому я стараюсь доброжелательно улыбаться и вежливо прощаюсь, принимая его поцелуй в щеку. Но едва дверь за ним закрывается убегаю в свою комнату так и не пожелав отцу спокойной ночи.
Глава 11.
Кит.
Телефонный звонок в семь утра подобен смертной казни, особенно после бурной вечеринки с алкоголем. Нехотя нахожу телефон на прикроватной тумбе и снимаю трубку. Удивляюсь, когда слышу голос Шона Картера.
— После некоторых терзаний, после решения ряда юридических вопросов, после собрания внутри компании мы приняли решение дать тебе шанс, сосунок. Поэтому одевай свои лучшие шмотки и сейчас же дуй в офис — чтобы через час ты сидел в своем рабочем кабинете и действительно пахал раз хочешь получать деньги компании.
Сон как рукой снимает. Поднимаюсь с постели и иду принимать ледяной бодрящий душ, который быстро приводит меня в чувство. Надеваю белую футболку-поло, черные узкие джинсы, провожу пятерней по всклоченным волосам и довольный собой сажусь за руль.
Приезжаю в офис даже раньше, чем через час забыв позавтракать и предупредить друзей, что занятия в университете я вынужденно пропущу. Сунув руки в карманы джинсов медленной походкой приближаюсь к рабочему месту Ребекки. Помощница Шона тут же вскакивает с места, одергивает вниз свою тугую светлую юбочку, которая буквально просвечивает каждый изгиб тела и то, что на ней кружевные стринги.
Она обходит рабочий стол и натягивает на лицо приветливую искусственную улыбку.
— Здравствуйте, мистер Белов. Ваш дядя Шон Картер сейчас вынужденно отлучился по делам и попросил меня, чтобы я ввела Вас в курс дела и показала новое рабочее место.
— Отлично, Ребекка! Вот можешь же быть сладкой услужливой кисой. Ну, показывай.
Ребекка идет передо мной, постоянно оглядываясь назад словно боится, что я сбегу. Но вместо побега я просто иду позади неё и внимательно рассматриваю её симпатичные формы — округлые бедра, длинные стройные ноги, тонкую талию. Не удивлюсь если Шон дерёт её прямо на рабочем месте в перерывах между работой.
Буквально следующий кабинет после Шона — мой. Ребекка открывает дверь и пропускает меня вперед — в светлое безжизненное помещение, в которое я просто обязан привнести краски. Блеклые тона, строгая офисная мебель.