— Кит, да неужели в тебе нет ничего святого? — на глазах Мии блестят слёзы. — Ты же сейчас убьешь его!
Смотрю на нее молчаливым взглядом, который думаю читается с первых строк: «Ты еще и жалеешь его?». Картер сидит на корточках, прикрывая лицо руками. Как только я перестаю бить, он убирает руки, показывая своё злобное лицо и криво усмехается, облизывая кровь с разбитых губ.
— Ты еще пожалеешь об этом, гадёныш! Ты еще пожалеешь…
В коридоре начинают толпится зеваки, которые странно косятся в нашу сторону, и я понимаю, что дело пахнет жаренным.
— Пойдем отсюда, — рыжая оттягивает меня на выход, и мы оказываемся на прохладной улице.
— Там осталась Мия.
— Я знаю, русский. Оставь её в покое. Честно говоря, если бы я знала, что ты такой буйный то ни за что в жизни не пошла с тобой на этот вечер. Если Шон сейчас вызовет копов — тебе не поздоровится, ты это понимаешь?
Киваю, замечая на рубашке брызги крови. Не свои, а его.
Мия неожиданно выходит на улицу, приподнимая подол своего нежно-розового платья, на котором тоже остались капли из красных пятен. И мне правда жаль, что так все получилось, потому что сейчас она даже не пытается смотреть в мою сторону.
— Уезжай отсюда, Кит. Я сделаю все возможное, чтобы Шон не привлекал полицию. Кажется, он поверил в то, что ты пристал ко мне первым. И еще можно вернуть всё на круги своя…
— Нет, я поеду только с тобой.
— Прошу, оставь меня… Не усугубляй ситуацию еще больше. Со мной поедет отец, так что не волнуйся — Картер не тронет меня в таком виде…
Мия скрывается за дверью, оставляя меня наедине с рыжей.
— Давай-давай, Джеки Чан, поторапливайся, пока злобный дядюшка не разозлился по-настоящему и тебя не депортировали на родину.
Почему-то слушаю Софи. Позволяю ей сесть на водительское сиденье и отвезти меня домой. Слушаю её сбивчивую торопливую речь, дурацкие шутки и отмечаю про себя что она неплохая подруга для Мии и когда мы будем вместе, я никогда не стану запрещать им общаться, как это делал Шон.
Рыжая забирает свои шмотки из моей машины, прощается у дома, который пустовал все время пока я жил в особняке деда, и уходит, оставляя за собой приторно-сладкий шлейф духов.
В доме непривычно и пусто и всё, что я сказал Мие о своем выселении риелтором конечно же чистая выдумка и ложь. Я просто хотел быть поближе к своей Недотроге.
Делаю глубокую затяжку, вваливаюсь на диван и когда через некоторое время слышу звонок в дверь не сразу поднимаюсь, чтобы открыть. С сигаретой в зубах, распахнутой настежь рубашке и какой-то внутренней тупой болью открываю дверь и замечаю на пороге Хилари.
Она стоит опираясь о дверной косяк — в блестящем платье со стразами, высокой прической собранных волос и безупречной улыбкой.
— Тук-тук, к тебе можно, сосед?
— Проходи, — отхожу немного в сторону пропуская её внутрь дома. — Я уже знаю, кто составит мне компанию в распитии виски.
Глава 29.
Мия.
— Нужно отвезти тебя в больницу, — хлопочет папа, бегая возле Шона с кубиками льда.
Он как-то неожиданно нарисовался на этом вечере — я не знала, что он тоже здесь будет и сейчас ощущаю детскую обиду за то, что кажется он перестал со мной делится сокровенным.
Катер стонет сидя на диване. Нос распух, губа рассечена, а на многочисленные кровоподтёки страшно смотреть. Мы находимся в малом зале, где вокруг ни души и я стараюсь не вникать в разговоры отца и Шона, до тех пор, пока в уши не врезается знакомое имя.
— Этот говнюк лапал Мию, вот что меня беспокоит. Не просто лез целоваться, он прижимал её к стене и явно не давал уйти, а за это можно получить срок. Домогательство и избиение — да он у меня не выйдет из тюрьмы до конца своих дней.
Я поднимаюсь с диванчика горчичного цвета и подхожу к Шону. Выхватываю у папы лёд и переборов брезгливость и неприязнь сажусь на корточки и прижимаю его к рассеченной губе. Медленно перемещаю на скулу и мягко пытаясь скрыть гнев произношу:
— Шон, он как-никак твой родственник. Я понимаю, что то, что он сделал неприемлемо в светском обществе, но… давай мы закроем на это глаза и не будем поднимать бурю?
Я боюсь смотреть Шону в глаза. Боюсь, что он вспылит, разозлится еще больше и откажет мне. Он проводит большим пальцем по моей коже, задевает губы, прикрывает глаза и в этот момент мне кажется, что мои нервы больше не выдержат — я выдам себя, покажу свое равнодушие к жениху и Картер поймет, что все что я предпринимаю или пытаюсь сделать — не ради него.