— Ты вся продрогла, Мия. На вот куртку — скорее снимай с себя всю мокрую одежду и согревайся.
Я послушно стаскиваю с себя тяжелое промокшее платье и лиф и заворачиваюсь в большой бомбер Кита, которого мне вдоволь хватает, чтобы подогнуть ноги на кожаном сиденье и укрыться. Никита включает обогреватель, задумчиво сидит в автомобиле и наконец-то трогает из этого ужасного места.
— Что он сделал, Мия? — спрашивает, когда сбавляет скорость вглядываясь в дорогу.
Кажется, что на улицах сейчас ни одной машины, ни одной живой души. И я постоянно оборачиваюсь назад, представляя, что Шон следит за нами.
— Ничего. Он… не успел.
Я вижу, как Никита с силой сжимает руль и как играют желваки на его челюсти. Я уже видела в нем однажды эту злость, когда он «разукрасил» лицо Картера.
— Ты больше не его игрушка, Мия. Я думал, что мы урегулировали вопрос с долгом, но кажется придется поговорить с Картером более серьезнее.
— А чья я игрушка? — спрашиваю беззвучно.
— Ничья, Мия. Ты сама по себе, и ты не игрушка. Хватит.
Мы медленно плетемся под ливнем в сторону его дома. К тому времени я успеваю согреться и пристально слежу за дорогой. Вокруг нас творится самый настоящий погодный хаос и когда мы наконец-то въезжаем на территорию дома Кита я с облегчением вздыхаю.
Никита обходит машину, открывает дверцу и помогает мне выбраться наружу. Вновь подхватывает мое тело на руки и пробираясь перебежками в сторону дома заносит меня внутрь.
В доме тепло и несмотря на то, что Белов тоже весь промок первым делом он снимает с меня промокшую куртку, поддевает пальцами стринги и оставляет в гостиной полностью обнаженной. Приносит теплый плед, укутывает меня им и стаскивает с себя влажную одежду бросая её на пол. Его нагота меня не смущает. Напротив, несмотря на всю серьезность ситуации вызывает странное ноющее желание внизу живота. Будто в этот момент мне только его и не достает. И когда Кит забирается ко мне под плед желание усиливается в несколько сот раз. Его тело касается моего. Руки обхватывают меня за талию, усаживая к себе на колени. Я сильно обнимаю его шею и целую в губы. С ним тепло. Нет, с ним невыносимо жарко.
— Зря я тебя отпустил. Зря не оставил у себя силой…
— Все нормально, Кит. Слышишь меня, я в норме.
Я прекращаю поток его речи накрывая губы поцелуем. Он пахнет дождем, но при этом его тело наполнено жаром, который тут же передается мне. Сильные мужские ладони перемещаются мне на грудь, слегка сжимают, пальцы задевают затвердевший сосок и из моего рта вырывается тихий стон.
Должно быть занятие любовью после всего того, что со мной случилось в доме Шона кому-то показалось бы неправильным, неуместным, глупым, но только не мне. Я в полной мере чувствовала себя защищенной рядом с Китом, обезоруженной и сломленной. И мне безумно хотелось бы, чтобы именно он воскресил меня и оживил. Я верила ему и хотела дарить свою любовь и нежность.
Касаюсь правой рукой затвердевшей плоти, обхватываю двумя пальцами и провожу до основания плавными движениями. Никита на секунду замирает, прерывая поцелуй и начиная наблюдать за тем, что я буду делать дальше. Откидываю ненужный плед, опускаюсь на диван и склоняю голову вниз.
Касаюсь кончиком языка гладкой головки, делаю неторопливые круговые движения языком и обхватываю губами. Судя по тому, что Кит перемещает свою руку мне на спину и бережно поглаживает ему нравится то, что я делаю.
Однажды будучи в доме у Софи и уложив её сестренок спать, подруга нашла старый диск, на котором влюбленная пара занималась любовью. И почему-то я так и не смогла оторвать взгляд от интимного действия, где молодая девушка ласкала член своего мужчины. Сейчас мне хотелось того же — подарить свою ласку своему любимому мужчине.
Когда вбираю его на середину длины то чувствую, что дальше просто не смогу.
— Не прекращай дышать, — слышу спокойный чуть хрипловатый голос Кита и слушаюсь его.
Ощущаю себя увереннее, когда он гладит мои волосы с особой нежностью и сдавленно стонет, когда я могу вобрать его почти на всю длину. Мне нравится чувствовать его на вкус и нравится касаться нежной плоти.
Кит мягко прерывает меня и повалив на тесный диванчик животом вниз, резко входит в меня сминая ягодицы и торопливо двигаясь. Я больше не испытываю никакой боли. Испытываю лишь одну потребность — чтобы он был во мне, давал возможность парить высоко в облаках будучи ослепленной яркими вспышками света перед глазами. Я сминаю подушку в руках, ловлю его поцелуи, идущие вдоль шеи, ощущаю, как он наматывает мои длинные волосы на кулак и отводит чуть в сторону предоставляя большую площадь для поцелуев к моей коже.