— Ты врешь, — отвечаю невозмутимо.
Хотя что-то внутри меня только что оборвалось. Провалилось куда-то в бездну и вот-вот расшибется о дно. Кажется, это мое истерзанное сердце.
— Мия, если тебе хотя бы на долю секунды показалось, что ты ему интересна, то ты полная лохушка. Потому что не так давно мы отлично резвились у него дома. Ах да, кажется это было тогда, когда он побился с твоим несостоявшимся женихом. Я утешала его, распивая на брудершафт бутылку виски и кажется где-то под диваном в гостиной до сих пор валяются мои кружевные стринги.
Перед глазами все начинает вращаться в учащенном ритме, раскачиваясь сильнее и сильнее — сама Хилари раздваивается, и я вижу её победоносную упивающуюся улыбку. Несмотря на то, что мне хочется ей не верить, я чётко осознаю, что сейчас как никогда она говорит правду.
Реальность рушится на меня так внезапно, что я не чувствую ног, не слышу голосов и единственное, о чем думаю — такие как Кит никогда не смотрят на таких как я. И сейчас я еще больше в этому убеждаюсь.
Хилари Норртон просто встает и уходит не прощаясь. Цокот её каблуков громко озвучивает эхом в моей голове. На ватных ногах я возвращаюсь в дом, снимаю с себя халат и надеваю мятую футболку и джинсы.
--
Через полчаса стою у дома Софи и нажимаю на дверной звонок. Знаю, что она может быть где угодно и с кем угодно, потому что я приехала без предупреждения. Потому что до последнего слоняясь по городу не знала куда примкнуть. Спустя пять минут дверь открывает младшая сестренка Софи и радостно улыбается при виде меня.
— Мия! Софи сейчас сидит в туалете, но ты проходи — она будет рада твоем приезду.
Я захожу в дом своей подруги, где мне всегда были рады с тем самым чемоданом, который притащил Кит накануне. Внутри все мои немногочисленные вещи и документы. Все, что нужно для начала новой жизни.
— О, подруга. Какими судьбами? — Софи выходит из уборной и переводит взгляд на мою ношу. — Ой, тут оказывается все серьезно. Ты проходи, не стой на пороге!
Она помогает мне затащить чемодан в свою же комнату и усадив на диван начинает длинный допрос со всеми существующими подробностями.
Почему-то вдруг я понимаю, что у меня и пойти особо не к кому, кроме Софи. Кит оказался не тем, каким я его узнала; отец принял бы возвращение блудной дочери как мое личное поражение и вряд ли успокоился, пока не надумает выдать меня замуж за кого-нибудь другого. И я не знаю, как решится его вопрос с долгами, но в этот раз я решила поиграть в эгоистку.
— Ох уж этот наглый русский! Чувствовало моё сердце, что он не так-то прост. Но Ми… может дашь ему возможность оправдаться?
— Возможно я поступила как маленькая испуганная девочка, сбежав, но я и правда испугалась. Особенно того, что услышу полное подтверждение слов Хилари. Понимаешь, что убьет меня? Если ты не против я останусь у тебя на несколько дней до решения нескольких глобальных дел.
— Конечно, Чулок, какие вопросы. Что думаешь делать дальше?
— Уехать отсюда. Тампа не мой город, и я никогда не стремилась здесь жить в отличии от отца.
Вечером мать Софи возвращается с работы. Уставшая, с темными кругами под глазами и едва заметной улыбкой. Софи насыпает ей ужин, идет укладывать сестер по койкам, оставив меня одну в нашей комнате. Я впервые за несколько часов после своего отъезда включаю телефон, и он тут же оживает в моих руках. На экране Айфона номер Кита. Ощущаю, как сердце колотится все сильнее, жар приливает к лицу, но я все равно нажимаю принять вызов.
— Ты ушла, — обеспокоенно произносит Никита.
— Несколько часов назад.
— Надолго?
— Навсегда.
— Думаю, что имею право узнать причину?
— Спор, Хилари, моя никчемность — вот и вся причина Кит.
Он не отрицает и это царапает мое сердце до кровоточащих ран. Сколько можно? Утыкаюсь лицом в подушку, сдерживая слёзы и слушаю его напряженное молчание.
— Позволь мне оправдаться.
— Думаю, что это лишнее, Никита. Я не глупая, все поняла с первого раза.
Отключаю телефон и сую его под подушку несколько минут подряд слушая непрекращающуюся вибрацию.
Глава 36.
Мия.
Уровень моего отчаянья за эти дни вполне приравнивается к тому моменту, когда мать оказалась зарыта в холодной земле, а я осталась на поверхности. Было невыносимо сложно понимать, что ты ничего не можешь сделать, ничем не можешь помочь и никак не вернешь назад все то, что было до.