А кто не заедает горе сладким?
Вечер я провела, объедаясь пирожными и заливаясь слезами. Поговорить не с кем, и, оставшись наедине с собой, я ударилась в мучительное самоистязание. Вспоминала каждый миг, проведенный с Иваном – и рыдала, рыдала, рыдала…
Иван обещал быть рядом, заботился обо мне, опекал. И ушел, потому что не смог простить обман. Ушел, подарив секс – из жалости. Чтобы я могла получить деньги, выполнив задание ненормальной нанимательницы.
Я его не винила.
А еще у меня было шампанское. Выстрелив пробкой в потолок, я вылакала половину бутылки и сразу же опьянела.
- Шумел камы-ы-ы-ыш, деревья гну-у-улись… - затянула я, чокаясь бокалом с бутылкой. Вспомнила о новогодней тематике и исправилась: - В лесу родилась елочка, в лесу она росла-а-а…
В какой-то момент показалось, что я пою не одна. Мне подпевал хрипловатый мужской голос, доносившийся из-под кровати. Не то чтобы я сразу протрезвела, но мороз по коже пробежал. Допилась до белочки? Да ладно! Всего-то шампанское на почти голодный желудок.
Я включила на телефоне фонарик и посветила им под кровать.
Мамочки!
- А-а-а-а!!! – заорала я, роняя телефон.
- Ы-ы-ы-ы… - замычал волосатый мужичок-с-ноготок.
Все бы ничего, только тот, кто сидел под кроватью, и на карлика похож не был – размером с крупного кота, не больше. Однако ж на лицо – человек, только заросший – борода, усы, длинные спутанные волосы. И одет странно: тулуп, бермуды и лапти. Где-то я такое чудо-юдо видела. Хм… В кино?
Алкоголь придал мне смелости, и я снова заглянула под кровать.
- Это ты тут безобразия устраивал? – спросила я строго.
- Ы-ы-ы… Ты меня видишь, что ль?
- Ага. Домовой?
- Сьютный я! – возмутился мужичок-с-ноготок. – Сьютный! Гаврилой зовут.
- Алена, - машинально представилась я.
- Чай не глухой, слышал ужо.
- Ты это… вылезай, что ли? – предложила я Гавриле. – У меня еще шампанское осталось. И пирожные.
Он не стал отказываться от угощения, выкатился из-под кровати. А я на всякий случай ущипнула себя за ляжку. Нет, это мне не снится!
Мы с Гаврилой выпили, поздравив друг друга с Новым годом. Мда… И кто мне поверит, если я расскажу в какой компании встречала праздник?
- А расскажи-ка мне, Гаврила, что ты тут делаешь, и почему я тебя вижу, - прищурилась я. – Пугал зачем?
И правда, кого еще спрашивать?
- Ото ж, пугал… - Гаврила отер усы и бороду. – Да ты и не услышала б меня, если б не было в тебе силы ведьмовской. А уж увидала, потому что обращение прошла.
- Та-а-ак… - Маразм, как говорится, крепчал, но любопытство сильнее страха оказаться в психушке. – А теперь поподробнее.
- А ты, что ль, не ведаешь? У-у-у… По глазам вижу, не ведаешь. Ты ж, Аленка, ведьма. Видать потомственная.
- Чего?!
- Того. Я вашу кровь с закрытыми глазами чую. И ты меня видишь, значит, все правильно. А ты и о носителе, небось, не слыхала?
- О каком носителе?
- У-у-у…
- Прекрати! – рассердилась я. – Говори толком, я в магию не верю и ничего о ней не знаю.
- Да то я уж понял… - Гаврила ловко очистил мандаринку и целиком запихал ее в рот. – Жнащицца, ашнем ш нащала, - пробубнил он.
- Прожуй сначала, - буркнула я, - а потом начинай.
- Про ведьм и колдовство много сказок ходит, да не все врут. – Гаврила принялся за пирожные, отчего делал паузы, не говорил больше с набитым ртом. – Настоящая колдунья нонче большая редкость, корни потеряны, знания забыты. А раньше… Впрочем, тебе какая печаль, что было раньше? У тебя, Аленушка, в роду кто-то колдовал, не иначе. Давно, коли ты ничего о том не ведаешь.
- Почему же раньше сила никак не проявлялась? – ехидно поинтересовалась я. – Никаких странностей не наблюдалось, пока я на лайнер не попала. Кстати, молоко скисало из-за этого?
- Кран от точно сорвало из-за этого, - хохотнул Гаврила.
- А полотенце – уже ты?
- А то ж!
- Зачем?
- Так весело ж. А то все скукота…
Весело ему! Впрочем, если бы не тот потоп… На душе снова заскребли кошки.
- Так отчего раньше я ничего такого не замечала? – сердито переспросила я.
- Так раньше Ивана рядом не было, - пожал плечами Гаврила. – Ну или какого другого носителя.
- Ивана…
- Ведьма рождается без силы, но со способностями, - пояснил он. – А силу получает от мужчины. Мужчина – носитель. У них это тоже редко, и только по наследству. В момент соития, значится, сила и перетекает от мужчины к женщине.
Я выразила свои эмоции коротким и емким словом на семнадцатую букву алфавита.
- Значит, Иван – носитель… - В голове стали складываться кусочки мозаики. – Так вот чего хотела Ядвига. Никакой он ей не муж…