Черт бы побрал этот будильник!
Чуть больше часа спустя я уже стоял на территории университета. Войдя в учебный корпус, решил первым делом найти Анфису. Вчера она не отвечала на звонки, и я запеживал. За четыре года учебы мы стали почти родными.
Нашел Фису в аудитории. Она сидела, словно поникший цветок, подавленная и расстроенная. Глаза покраснели, выдавая недавние слезы.
— Что случилось? — первое, что вырвалось у меня. Наверняка опять доставали фанатки Орловой, довели до истерики.
— И тебе привет, Влад, — тихо отозвалась она. — Все в порядке, с чего ты взял, что что-то не так?
— Фиса, ты можешь врать кому угодно, но я вижу. Глаза красные, нос шмыгает… явно плакала. Так что случилось?
— Тебе бы не архитектором быть, а детективом, юный Шерлок, — слабо улыбнулась она.
— Ну же, Холмс, выкладывай. Кто из свиты Снежной королевы тебя обидел?
— О, нет. Помнишь, я работала в фирме у мамы летом? Так вот, она заявила, что не собирается больше оплачивать мою учебу, и никакой заграницы. Хочет, чтобы я осталась и работала на неё.
— Неприятно, но не смертельно. Успокойся, еще есть время, что-нибудь придумаем.
В аудитории нарастал гул голосов, одногруппники прибывали один за другим. И вдруг кабинет озарился светом – в дверях появилась ослепительная блондинка. Лиза, невысокая сама по себе, сегодня возвышалась на каблуках. Юбка, едва прикрывающая бедра, открывала взору слишком соблазнительную картину. Белая блузка расстегнута на две верхние пуговицы… Давно я не видел Орлёнка в таком виде. В последнее время она предпочитала бесформенные наряды, не оставляющие простора для фантазии.
— Ого, а твоя Орлова сегодня неотразима, — еле слышно присвистнула Фиса.
— Никакая она не моя, не говори так, — прошипел я в ответ.
— Да ладно тебе, Влад, ты же по ней столько лет сохнешь. Чья же она, если не твоя? — вот она, причина, по которой мы с Анисимовой никогда не станем парой. Мы знаем друг о друге все, но остаемся скорее братом и сестрой.
— Ты забыла, что она сделала? Что она вытворяла все эти годы?
— Ну и что? Это ничего не меняет. Так что вытри слюну и прекрати отрицать очевидное – она тебе нравится, — покачала головой Фиса.
— А какое это имеет значение, если для неё я просто ботаник с задней парты?
— А ты хоть раз пытался изменить это?
— Я бы может и попытался, если бы она не решила, что круто поспорить на меня, а потом рассказывать всем, как отвратительно я целуюсь.
— Прошло несколько лет, Коршунов. Да ты даже нынешние издевательства мог бы прекратить, если бы захотел. Иногда я вообще не понимаю, зачем ты со мной общаешься.
— Что? Почему?
— Мне, как настоящей заучке и ботаничке, неприятно, что тебя приписывают к нашему братству. Ты слишком хорош для нас. Посмотри на себя – да ты, если захочешь, затмишь даже Стаса.
— Ваше братство? Это чьё? — Я рассмеялся.
— Моё и вон того золотоискателя, — Фиса указала на Щербакова, ковыряющегося в носу. Меня передёрнуло.
— То есть этого раскопщика ты готова принять в братство, хотя он не семи пядей во лбу, а названого брата – нет?
— Именно. Ты просто слишком красив, самоуверен и харизматичен, чтобы оставаться в нашей семье архо-ботаников. Ты завышаешь нам планку, из-за тебя скоро от нас, зубрилок, будут требовать выглядеть лучше, иначе мы будем недостойны этого звания, — рассмеялась девушка.
— Ну ты и шутница, Анисимова.
— Кто сказал, что я шучу? Я совершенно серьезна. Тебе пора перестать злиться на Орлову, ведь видно же, что ты ей нравишься.
— Ага, да она вообще с ума по мне сходит, — ищу Лизу глазами и нахожу её возле Самойлова. — А вот и доказательство её невероятной любви, — произношу грубее, чем хотел, и Фиса поворачивается в том же направлении.
Мне захотелось вырвать себе глаза. Лиза стояла рядом со Стасом и откровенно флиртовала с ним. Она касалась его руки, а меня переполняла ярость, хотелось убить его. Кулаки сжались сами собой, и тетрадь в моих руках издала звук рвущейся бумаги.
— Ого, успокойся и дыши глубже, Отелло, — Фиса привела меня в чувство, ущипнув за бок.
— Боюсь, в этот раз Кассио все же умрёт, только теперь не будем обращаться за помощью к Яго, я сделаю это сам, — произнес я с мрачной ухмылкой.
Но постепенно успокоился и разгладил тетрадь, которую чуть не порвал.
— И ты еще говоришь, что она не твоя? Она просто попросила у него ручку, а ты уже готов его убить.
— Он пялился на её ноги, чертов ублюдок, — процедил я сквозь сжатые челюсти.
— Это единственное, что тебе не понравилось? Или, может, еще и то, как она ему улыбалась и касалась? — услышал я явную, но безобидную издевку подруги.