— Я позабочусь об этом, — кивнула Скарлетт с самодовольным видом. — Утро вечера мудренее. Будь готов завтра приступить к делу. — Скарлетт повернулась, собираясь выйти из библиотеки. — Не вздумай кому-нибудь сказать об этом, если тебе дорого твое бесценное укрытие.
— Ты поедешь домой со мной, любимая, — сказал Кит, крепко обнимая хрупкую фигурку Девон и по-хозяйски прижимая к себе, — иначе, боюсь снова потерять тебя, как только исчезнешь из виду. У тебя уже стало привычкой исчезать, не успею я глазом моргнуть или отвернуться. — В его голосе послышалось легкое осуждение, и Девон, ласково прильнув к нему, заглянула в глаза.
— Я не хотела оставлять тебя. Винстон пригрозил погромом в деревне, если я не пойду с ним. Не могла же я позволить, чтобы все опять случилось, как тогда.
— Проклятый мерзавец! — с негодованием воскликнул Кит. — Этому трусливому негодяю слишком легко все сошло с рук. Подумать только, сколько бед он мне причинил, сколько я выстрадал по его милости. Я чуть рассудок не потерял от мысли, что ты покинула меня навсегда. В кого я превратился после этого! Сам себя не узнавал. Я написал это злополучное письмо в момент бесконечного отчаяния, которое чуть не погубило меня. Ты не представляешь, как часто я сожалел о своем жестоком и необдуманном поступке.
— Однако тебе не понадобилось много времени, чтобы спутаться с другой женщиной, — осуждающе заметила Девон, сердито посмотрев на Кита. — Сколько времени вы уже вместе со Скарлетт?
— Мы никогда не были вместе, — возразил Кит. — В том смысле, как ты имеешь в виду. Сегодня вечером я привел ее на бал с единственной целью: представить обществу. Скарлетт приняла амнистию и изображает сейчас богатую вдову. С того самого дня, как я увидел тебя, другой женщины мне не нужно. Всегда была только ты. Только тебя я люблю и желаю. С тех пор, как ты вошла в мою жизнь, я не имел близости ни с одной женщиной.
— Ах, Кит, я тоже люблю тебя, — воскликнула Девон. Она стала подыскивать слова, как лучше сказать ему о ребенке. — Я была так безутешна, стоило только подумать, что больше никогда не увижу тебя. Я хотела бы знать, как и почему ты исчез столько лет назад и после этого ни разу не возвращался, чтобы заявить о своих правах на титул и имение. Ведь все, бесспорно, принадлежало тебе.
— Это длинная история, и не очень веселая.
— Пожалуйста, Кит, ты должен мне ее рассказать.
— Мой отец умер, когда я был еще юношей, а мой дядя, отец Винстона, стал опекуном, — неторопливо начал рассказывать Кит. Годы боли и страданий выплывали из памяти горьким потоком. — Я никогда не думал, что дядя вместе со своим сынком захотят прибрать к рукам мое состояние и титул, но, увы, безграничную низость своих родственников я понял слишком поздно.
Кит облизнул пересохшие губы, припоминая глубину пережитого предательства и крушения иллюзий, словно это случилось вчера.
— Однажды меня похитили прямо из дома двое людей, нанятых моим дядей. Им приказали убить меня. Однако, будучи жадными и подлыми, они продали меня такому же подонку моряку, капитану, в услужение на корабль, взяв с него обещание, что он не будет мне разрешать выходить на берег. Они боялись, как бы я не сбежал и не объявился в Англии снова.
— Боже мой! — изумленно вздохнула Девон. — Винстон знал… знал обо всем?
— Говорит, что нет, но кто может доказать или опровергнуть? Его отец мертв, кого еще спросишь?
— Продолжай, — Девон не терпелось услышать историю дальше. — Как ты стал Диабло и почему не вернулся в Англию, к привычной жизни?
— Я служил на корабле в жутких условиях почти десять лет. Потом на нас напали пираты. Передо мной встал выбор: или умереть, или присоединиться к команде Блэк Барта. Я предпочел второе. Молодой, сильный, люди относились ко мне как к вожаку. По горло сытые несправедливой жестокостью Блэк Барта, пираты попросили меня участвовать в мятеже на их корабле. Я согласился. Мы захватили судно. Битва получилась кровавая и тяжелая. Меня назначили капитаном. Блэк Барт погиб, а я выдумал имя Диабло, решив держать в тайне, кто я на самом деле.
— Ты бы мог вернуться в Англию, — предположила Девон.
— Тогда меня охватила бурная жажда беззаботной жизни и приключений, которую нелегко преодолеть, если десять лет уже пробыл в море, когда тебе всего двадцать три года и ты волен делать все, что захочется. В сравнении с этим, перспектива стать герцогом Гренвиля выглядела не такой заманчивой и мало меня прельщала. Тем более, если дядюшке так нравилось, я ничего не имел против.
С того дня началась моя головокружительная пиратская карьера, из-за которой уже больше не мог мечтать о возвращении в приличное общество. Все пути в цивилизованные страны были мне отрезаны. Пять лет я жил как Диабло и ни единой минуты не жалею об этом. Затем повстречал женщину, которую полюбил больше собственной жизни, приключений, богатств и свободы морских просторов. Я влюбился, душа моя, и жизнь не могла оставаться прежней.