Смерив взглядом все высокое ладное тело Скарлетт, Кормак вовсе не намеревался позволить пиратке одерживать над ним верх.
— Ты, Скарлетт — отъявленная стерва, но встретила, наконец, достойного противника. Я — парень не робкого десятка, так что не боюсь брошенного тобою вызова. Убирай всю эту кашу, — приказал он, указывая на перевернутый поднос и размазанную по стенам и полу еду.
— Пошел к черту! — открыто выразила неповиновение Скарлетт. — Я не нанималась к тебе в работники. Убирай сам!
Ее огненные пряди беспорядочно разметались во все стороны. Скарлетт не сдвинулась с места, когда Кормак угрожающе сделал шаг в ее сторону. Она никогда не преклонялась перед мужчинами. Сейчас тоже не собиралась этого делать.
— Давай, давай, лохматая обезьяна, — нахально поддразнивала она. — Увидишь, меня не так-то просто окажется взять.
Грудной раскатистый хохот Кормака раздался в ответ. Скарлетт невероятно возбуждала его как женщина. Его ноздри лихорадочно раздувались, когда он вдыхал запах ее тела, кровь бешено заиграла в жилах. Он почувствовал прилив сил и энергии. Его охватило неодолимое желание обладать Скарлетт. Оно становилось настолько сильным, что перед страстным вожделением померкли все остальные мирские заботы.
Зеленые глаза Скарлетт опасно прищурились. Она поняла призыв плоти Кормака и отреагировала на него так, как это смогла бы сделать женщина ее необузданного темперамента, приготовившись к схватке. Господи, она отнюдь не принадлежала к наивным простушкам. Она точно уловила момент, сообразив, что контрабандист одержим желанием обладания, что вполне нормально между оказавшимися наедине мужчиной и женщиной. Она, носом почуяв его возбуждение, протянула руку и коснулась вздыбленной части его тела, которая находилась сейчас в полной готовности к обладанию ею. Они стояли друг против друга, словно соперники на поле брани, широко расставив ноги, подбоченясь, бросая вызов один другому в древней, как мир, схватке полов.
Вдруг тонкая перегородка, разделявшая похоть и ненависть, разлетелась вдребезги. Они набросились друг на друга, как звери в брачный сезон, разрывая в клочья одежду, цепляясь, задыхаясь, валяясь по полу, не прекращая борьбы за превосходство пола. Их соитие было энергичным и быстрым, напрочь лишенным какой-либо нежности. Оба были одержимы только похотливым влечением, которое растворило в себе все остальные чувства, владевшие каждым до этого. Они катались по полу, как два здоровых животных, и каждый пытался навязать свое желание другому. Очень скоро насытившись, они отпустили друг друга, пережив шумный момент взаимного наслаждения, после чего смущенно поглядывали в сторону, боясь поднять глаза. Ни тот, ни другой больше не видели жуткого чудовища, разделявшего их.
— Боже мой! — благоговейно воскликнула Скарлетт. — Я обменяла одного дьявола на другого.
Совершенно промокшие волосы облепили голову Девон мокрыми прядями. Она тряслась от холода, натягивая отяжелевшую от дождя накидку и пытаясь хоть как-то согреться. Она наугад брела под проливным дождем уже несколько часов, не встретив ни единой души. Едва ли отыщется такой же сумасшедший, кто выйдет из дома в столь жуткую ночь. Казалось невероятным, что она не наткнулась ни на один дом, ни на одну хижину или деревушку. Поскольку звезд на небе не было видно, сориентироваться, в каком направлении нужно двигаться, тоже казалось невозможным. Поэтому уже несколько часов Девон брела буквально вслепую. Отчаявшаяся и обозленная сверх всякой меры, Девон, по крайней мере, была довольна тем, что Скарлетт вряд ли сможет напасть на ее след в такую жуткую погоду. Так как нигде не возникало ничего, хотя бы отдаленно напоминавшее укрытие, Девон заставляла себя продолжать движение вперед, призывая на помощь все свое мужество и самообладание, которые помогали ей держаться на ногах.
Силы ее совсем уже были на исходе, когда перед ней возникли очертания чего-то огромного и непонятного, проступившего, словно привидение, сквозь тьму и дымку. Дом! Слава Богу, — страстно молилась она, помощь могла оказаться совсем рядом. Она еле передвигала ноги: жирная грязь облепила тонкие туфли. Девон испытывала странное чувство, приближаясь к строению. Оно выглядело мрачным, пустынным и страшно знакомым. Господи! Стон отчаяния сорвался с ее замерзших губ.