Ведь если Джоанна целовалась с Филиппом — а Шарлотта была уверена, что они целовались, — то почему же она не могла принимать его в своей постели? У Филиппа же всегда имелась любовница за исключением последних шести месяцев, если, конечно, он говорил правду. И если так, если у него действительно уже полгода не было женщин, то вполне возможно, что он не смог удержаться, не пожелал ждать начала и завершения бракоразводного процесса.
Шепотом проклиная мужа и бывшую подругу, Шарлотта вышла из музыкальной комнаты и направилась в гостиную. Приблизившись к двери, она остановилась и, затаив дыхание, стала прислушиваться к разговору в гостиной.
— Скоро все это будет нашим, дорогая, — раздался голос Филиппа.
— О, дорогой, не говори так, пожалуйста. Ведь она все еще твоя жена. Тебе следует быть осторожнее и… — Последних слов Шарлотта не расслышала.
Тут послышался какой-то шорох, а потом Филипп заявил:
— Ей на все наплевать, что бы я ни делал. Ты ведь знаешь, что она терпеть меня не может. Дорогая, позволь мне быть счастливым, позволь хоть раз. Позволь нам обоим быть счастливыми.
Тут снова послышался шорох, и Шарлотта тотчас представила, как Джоанна и Филипп, сидя на диване, страстно обнимают друг друга и целуют.
«Позволь мне быть счастливым»? Хм… можно подумать, что это она, Шарлотта, мешала ему быть счастливым все это время. Ведь он постоянно имел любовниц… и вообще, делал все, что хотел. Так почему же он не может быть счастливым?
Но в одном он, пожалуй, был прав: она, Шарлотта, действительно терпеть его не могла!
Шарлотта осторожно, на цыпочках, отошла на несколько шагов от двери. Потом, приосанившись, стала громко насвистывать и, звонко щелкая каблуками, прошла мимо гостиной у самой двери — так, чтобы ее могли услышать.
По-прежнему весело насвистывая — этому ее не так давно научил какой-то моряк в пабе, — она направилась к лестнице, ведущей в ее спальню.
Тяжело вздохнув, Филипп посмотрел на дверь гостиной и молча пожал плечами.
Джоанна кивнула и тоже вздохнула.
— Вот видишь? Что я тебе говорила? Поверь, так ничего не получится. Позволь мне рассказать Шарлотте о том, что ты любишь ее, если сам не можешь об этом сказать. Мне кажется, что так гораздо лучше.
— Нет, не надо. — Филипп покачал головой. Последние пять минут он сидел, склонившись над Джоанной, а та время от времени производила шорох своими юбками — чтобы Шарлотта, если вдруг заглянет, решила, что их губы вот-вот сольются в поцелуе.
Что же касается признания… Нет, ни в коем случае нельзя было говорить об этом Шарлотте. Он и так сильно рисковал, попросив Джоанну о помощи. Ведь та могла отправиться к Шарлотте и все ей рассказать. Но Джоанна, слава Богу, приняла его сторону, — правда, сначала ему пришлось извиниться перед ней за свое прошлое поведение.
Но он чертовски устал от этой бессмысленной игры, которую они с Джоанной вели уже почти неделю. И устал от разговоров с ней. К тому же ему было не так-то просто простить Джоанну, когда-то едва не сбежавшую с Итаном. Так что на самом деле не он должен был перед ней извиняться, а она перед ним. Но ничего не поделаешь — пришлось смириться и проглотить свою гордость.
— И как долго ты намереваешься разыгрывать этот фарс? — спросила Джоанна. — Неужели ты думаешь, что из этого что-нибудь получится?
— Непременно получится. Просто надо потерпеть еще немного. Я уверен, что она любит меня.
— Ладно, хорошо, — кивнула Джоанна. Она встала и оправила юбки. — Тогда я приду и завтра. Но надеюсь, что все это не затянется надолго. Моему терпению приходит конец. Знаешь, все-таки лучше сказать ей, что любишь ее. И тогда…
— Нет! — заявил Филипп. — Я знаю, что делаю. Всего доброго, леди Грей.
Джоанна пожала плечами и посмотрела на него с грустной улыбкой. Затем, коротко кивнув, сказала:
— Всего доброго, ваша светлость.
— Все последние дни я в раздумьях, Филипп… Никак не могу решить, куда мне поехать? А что ты посоветуешь? — Шарлотта потянулась к бокалу с вином.
— Ты хочешь куда-то поехать? — Герцог е удивлением посмотрел на жену.
— Да, конечно. — Шарлотта сделала глоток вина и, поставив бокал, взяла с тарелки ломтик телятины. — Может, отправиться куда-нибудь на Восток? Или в Италию? А может быть, в Африку или в Россию? Говорят, что русские послы — великолепные любовники. Даже и послы, представляешь?.. А каковы же тогда настоящие русские мужчины?..