Я только кинула стакан с горячим кофе ей прямо в лицо. Крышка отлетела от бумажного стаканчика, оплеснув её лицо крайне горячей жидкостью. Круассан полетел в растерянную физиономию Мино. Без вещей, на которые пальцы смогли бы выплеснуть весь шок, руки, да и всё тело начало пробивать дрожью. Плавать на них двоих, меня волновал только один человек. Я напоследок решила глянуть на него. Я не верила, что увижу его сейчас в последний раз.
*Нет. Точно не последний раз! Я объясню ему всё!
Во что я действительно не верила, так это в то, что я смогу всё нормально и спокойно ему всё изложить... Но поверит ли? Я бросила на него свои красные глазки:
— П-п-пр..рости, — дрожащим голосом сказала я.
Я направилась в совершенно противоположную сторону. Сначала хотела в квартиру, потом подумала, что вообще пойду куда-то бродить, чтоб успокоиться...
11. Воссоединение
Мысли успокоить не удалось. Да и накатывающую истерику и чувство безнадежности и обреченности тоже не удалось победить.
Все эти два дня я провела в просторной, уютной съемной квартире. Сняла я её в тот же день, когда вся эта тупая дребедень и произошла. Ревела как сумасшедшая эти дни. Только сегодня ,на третий день, ошарашено отскочила от зеркала, увидев не Дженни, а Олега Монгола...
Телефон я вообще от злости выкинула в окно, даже не спускалась посмотреть в каком он состоянии. Этот Мино так достал меня: звонил чуть ли не каждую минуту, с попытками уверить меня саму в том, что я его люблю, он меня любит и я рьяно желаю его вернуть. Но вместо того, чтобы заблокировать его, пришлось его вбрасывать в окно. Нет. Не Мино, к сожалению, а телефон.
Я два дня с лишним провела только в телевизоре. Никаких гаджетов больше и не было. Телефон где-то там лежит. В его целостности я сильно сомневалась. Ноутбук — в доме Леона.
Слава Богу, проектов никаких не было...
— Кто там? — посмотрел я в глазок, смотря на какого-то мужчину.
— Доставка, — шаблонно ответил он.
— Какая доставка? Я ничего не заказывала, — с сомнением и с великим недоверием к его словам ответила я через дверь.
*Последняя доставка приехала ещё тридцать минут назад. Я даже успела почти всё доесть за это время. Второй обед моего третьего дня тут мною не планировался.
— Так это не вы заказали, девушка. Это вам передано, — говорил он в дверь, стоя на пороге. Я с сомнением, но решила открыть. — Куда занести? — спросил он.
— Что занести? Куда? — посмотрела я на парнишку внимательно...
— Так...цветы... — без интереса ответил он. — Куда ж их?
— Нет у вас никаких цветов! — посмотрела я ему за спину. Ничегошеньки там не было. — Уходите! Я щас полицию вызову!
— Послушайте, девушка, — осекся он. — Так это сейчас нету. Вот, — протянул он бумаги, — вы сначала распишитесь, что вы принимаете подарок — мы занесём. Нежели откажетесь — тогда и поднимать напрасно не надо будет, — смотрел он на меня как на дуру, непонимающую очевидных вещей.
— Ага... — всё ещё изумленно я смотрела на всё это..
— А, — начал копошиться он в карманах, — вот бумага. Сначала прочтите её, — протянул он помятый лист.
Я развернула этот мятый лист и принялась читать текст, написанный от руки:
«Дженни , я почему-то ожидал более взрослых действий с твоей стороны. Ждал наш разговор. Серьезный разговор, а не пустые слова твоей бывшей подруги.
Своим отсутствием в привычных для тебя местах ты заставила волноваться не только меня, но и твою маму, и Лису тоже. Твоя мама уже обзвонилась на твой недоступный телефон. Они ждут тебя у меня в доме.
Примешь цветы — я приеду и будем разбираться по-взрослому. Мне важно только то, что ты сама мне расскажешь. Прошу предельной честности.
Не примешь — я всё равно приеду. Я уже еду».
Сердце забилось сильнее от смешанных чувств. Я и желала его видеть, и боялась его видеть: вдруг снова ничего не смогу предельно ясно объяснить, а моё волнение в тот день и сейчас примет за утаивание и боязнь сказать правду.
— Ну что, девушка? Принимаете? - спросил парень.
— Д-да, — торопливо подписала я бумаги.
— Эй! — крикнул он вниз. —Поднимайте!
За считанные минуты квартиру заполнили розы. Причём, не абы какие, а мои любимые — синие! О том, что они мне нравятся, знал только один человек — моя мама. И Розэ...
Но её за человека я не хотела считать...
Да и роз был ни один букет, а несколько очень больших букетов. Квартира тут же превратилась в какое-то царство синих роз.
И я...в белом халате, так как вещи сюда даже не брала, а ходить в том же костюме, в котором изначально пришла, желания не было.
Только парни хотели прикрыть двери, как им резко помешала мужская рука.