«Газета основана с верой в то, что богопослушные христиане могут поддерживать не одну, но разные точки зрения, и каждый из них имеет равные права на высказывание собственного мнения. Мы намерены предоставлять слово любому христианину, независимо от того, совпадают ли его взгляды с нашими собственными, демонстрируя тем самым истинную независимость любой баптистской церкви и общины».
— Святое дерьмо! — воскликнул Рэндл. Он оторвался от газеты и посмотрел на Пастыря. — Это же революция! Ты даже поместил на первой странице фотографию этого ниггера и назвал его редактором и издателем. Почему бы тебе не передать ему заботы и обо всем остальном?
— Уже передал. Я знал, что присутствие черных в Черчленде вам не понравится. Кроме того мы физически не сможем управляться со всем, что связано со льготными операциями. Поэтому мы переводим департамент Дома Господнего, ведущий это направление, в Лос-Олтос.
Рэндл молча смотрел на него.
— Так что можете не беспокоиться: черных в Черчленде не будет.
— А что будет?
— Обычная повседневная работа.
— А деньги?
— Учет и распределение будут вестись через наши компьютеры.
Рэндл задумался.
— Эти ниггеры тоже будут голосовать. Как мы сможем контролировать их?
Пастырь улыбнулся.
— Дав им возможность высказывать собственное мнение и говоря им правду. В конце концов им решать, на какую сторону встать. И не забывайте о нашей главной цели.
— Какой еще цели?
— Наша задача — распространять слово Божье, а не использовать церковь для утверждения политической доктрины.
— И чего, по-твоему, ждать от этой газетенки?
— Того же, что и от «Известий «Морального большинства». Это совершенно независимое издание, никак не связанное с Домом Господним. Точно так же, как и «Известия «Морального большинства» полностью независимы от колледжа Свободных баптистов. У нас главный редактор Джозеф Вашингтон, а «Известиях «Морального большинства» — Джерри Фолуэлл.
— Ты нарываешься на неприятности. Многие белые, ранее посылавшие нам пожертвования, отвернутся от нас.
— Я в этом сомневаюсь. Наши компьютеры также показывают, что среди белых ничуть не меньше, по сравнению с черными, людей, которые чувствуют, что наше общество отторгает их.
— Мне кажется, ты слишком уж доверяешь компьютерам.
— Возможно, — кивнул Пастырь. — Но, помнится, вы как-то сказали мне, что в современном мире без компьютера не управиться. И пока они нам только помогали.
Старик тяжело поднялся.
— Нашим высокопоставленным друзьям это не понравится.
Встал и Пастырь.
— Если я им не подхожу, пусть так и скажут. Я тут же уйду. С ними у меня нет никакого договора. Только с Богом.
— У тебя такой уставший голос, Константин, — мать позвонила в понедельник вечером.
— Со мной все в порядке, мама.
— И не только голос. Я видела тебе в воскресной передаче. Что-то в тебе изменилось. Ты напоминал мне заводную куклу.
— Может, мне действительно надо взять отпуск.
— Я только что говорила с Джейн. Уже десятый час, а ты все еще в кабинете. По ее словам дети видят тебя только на экране телевизора. Нехорошо, Константин. Детям нужен отец.
— У меня очень много дел, мама. Не только та передача, что показывают по телевизору. Это бизнес, который отнимает все время до последней минуты. А стоит хоть на мгновение отвлечься, как твоих зрителей уведут другие телепроповедники.
— Чему ты ведешь счет, Константин? — спросила мать. — Душам, которые ты привел к Богу? Или полученным деньгам?
Он промолчал.
— Когда в последний раз ты читал проповедь без нацеленного на тебя объектива телекамеры? Когда стоял у двери церкви и беседовал и прихожанами после окончания службы?
— У меня нет на это времени, мама.
— Может, в этом-то все дело. В различных дискуссиях по телевизору я постоянно слышу одно выражение — «обратная связь». Ты должен что-то получать от людей, которым ты читаешь проповедь. Что ты получаешь от телевизора?
— Каждую неделю к нам приходят тысячи писем, мама.
— Ты даже не читаешь их, Константин. На все отвечает компьютер. Джейн объясняла мне, как это делается. Стандартные письма, в которые компьютер впечатывает имена и фамилии.