— Не обольщайся, — мрачно возразил Джо. — Я знаю, как старик относится к ниггерам. Он терпит меня лишь потому, что я приношу деньги. А вот к эфиру он меня близко не подпустит.
Пастырь улыбнулся.
— Ты неправ. Он не сможет остановить тебя.
Джо скептически хмыкнул.
— Это еще почему?
— Ты же слышал, что я сказал им в конце заседания. Я собираюсь представить вас всех нашей телеаудитории в течение ближайших недель. Я, правда, не уточнил, что начну с тебя и аккурат в это воскресенье. Говорю об этом только тебе, и не скажу никому больше. Даже режиссеру передачи. То есть они ничего не узнают, пока ты не выйдешь в эфир.
Джо широко улыбнулся. Хлопнул себя по колену, расхохотался.
— Уж кому-кому, а мне-то следовало верить в тебя.
— Лучше верить в Бога, чем в слабых и глупых мужчин, — Пастырь поднялся, подошел к окну, выглянул наружу. Затем повернулся и посмотрел на Джо и Беверли. — Кроме того, мне надоела тайная война старика. Пора ему узнать, что теперь, принимая решение, я буду руководствоваться только Божьей выгодой, разумеется, как я ее понимаю. А если это ему не понравится, пусть в открытую и объявит об этом.
— Его голыми руками не возьмешь. Он будет сопротивляться. И ты, возможно, проиграешь.
Пастырь медленно кивнул.
— Я могу проиграть. Бог — никогда.
ГЛАВА 14
— Все кончено, — по тону Джейн чувствовалось, что решение принято и обжалованию не подлежит. — Я много думала о нас. Ничего не получится. Мне это абсолютно ясно.
Пастырь сидел на диване напротив нее.
— Ты же знаешь, какие у нас изменения. Теперь мы сможем проводить вместе больше времени. У меня осталась только одна передача в месяц.
Она долго смотрела на него, потом поднесла к губам бокал белого вина.
— Ты не понимаешь, Пастырь. Дело не только в этом. Наверное, я не гожусь в жены священнику. Я никогда не принимала ограничений, которых от меня требовали. В Черчленде я не чувствовала себя свободной. Мне казалось, что я живу в аквариуме. Делать нечего, только плавай взад-вперед.
— Не так уж там и плохо.
— Для тебя возможно. Ты с головой в работе. Куда-то ездишь, где-то бываешь. Люди обращают внимание на тебя, на твои дела. Я там лишняя. Мне ничего не остается, как сидеть дома и ждать, пока ты придешь и ляжешь спать.
Пастырь молчал.
— Я намерена купить здесь дом. Как только мы устроимся и дети начнут учиться, я пойду работать. Я знаю, что могу принести немало пользы. И не хочу, чтобы мои мозги превращались в желе.
— Ты будешь работать у отца? — спросил он.
— Нет. Мне надоели его попытки устраивать мою жизнь. Найти работу мне труда не составит. Специалист я хороший.
— Это точно.
Она вновь отпила вина.
— Я ему все это объяснила, и он не стал спорить. Лишь попросил меня об одном.
— О чем?
— Не подавать на развод. Сказал, что церкви сейчас нелегко и развод может причинить серьезные неприятности, — Джейн помолчала. — Ты того же мнения?
— Я не хочу развода, но по другой причине. Церковь достаточно сильна, и проблемы ее членов, священнослужителей или мирян, не приведут к ее гибели. Я не хочу развода, потому что не люблю признавать собственные неудачи.
— Но мы потерпели неудачу, — тяжело вздохнула Джейн. — Не создали семью, не получилось и совместной жизни. Мы зачали детей, жили в одном доме. Но настраивались на одну волну лишь когда трахались, накурившись «травки». В остальном мы жили в разных мирах. Твой мир не соприкасался с моим, в твоем мире меня не существовало.
Пастырь достал сигарету из пачки, что лежала на разделяющем их кофейном столике, закурил.
— Извини меня.
— Тебе не за что извиняться. Ты не лгал мне. Ты сразу посоветовал мне избавиться от ребенка. Именно я настояла на свадьбе. Ты никогда не говорил, что любишь меня, да и не чувствовала я твоей влюбленности.
Он молча курил.
— Наверное, я сглупила, — продолжала она. — А может, просто была слишком наивной. Я думала, что беременность — признак того, что мы любим друг друга, ибо иначе такого бы не случилось. Теперь я знаю, что это не так.
— Как дети? — спросил Пастырь.
— Отлично. Им здесь нравится. Даллас куда больше и интереснее Черчленда.
— Они спрашивают обо мне?
— Практически нет. Иногда, когда видят тебя на экране, показывают пальцем и говорят: «Это папа», — но не более того. О деде они спрашивают. Это и понятно, он проводил с ними куда больше времени.
Вновь он промолчал.
— Дети, что животные. Отношение к ним они чувствуют интуитивно. Реагируют на проявленную любовь, внимание.