Я усмехнулся и поднял руку, давая понять, что заканчиваю разговор.
— До связи, друг.
— Хорошо, иди покажи этой ведьме, кто здесь главный. — Магни издал притворный рык, и я улыбнулся ему, после чего нажал отбой и вернулся в дом.
В тот день мы мало чем занимались, кроме медитации, разговоров и отдыха. Афина продолжала настаивать, чтобы я сел и записал свои мысли в блокнот. Чего она не понимала, так это того, что всю свою сознательную жизнь, я подавлял эмоции, а теперь она просила меня их выразить.
Дело не в том, что у меня не было чувств; у меня их было чертовски много, и они скрывались прямо под поверхностью, обладая силой утащить меня с собой во тьму.
— Вот, — сказал я и протянул Афине электронный блокнот, в котором писал.
— Тебе не обязательно показывать мне, что ты написал.
— Подожди, так ты не собираешься оценивать мои усилия? Это разочаровывает. Если бы я знал, то не старался бы так сильно.
Взгляд Афины опустился на блокнот в ее руках, а затем ее брови приподнялись и образовали идеальные дуги.
— Любимым моментом твоего пребывания здесь стал момент, когда я скакала на твоем… — она посмотрела на меня. — Я не собираюсь произносить это слово.
— Какое? Член?
Афина на секунду закрыла глаза, потом вздохнула и посмотрела на меня.
— Ты должен был размышлять о том, что произошло с тобой за последние несколько дней, а не о своих фантазиях.
Пожав плечами, я сказал:
— Тебе следовало заранее это уточнить.
Афина снова уткнулась взглядом в свой блокнот.
— Больше всего тебя удивило на Родине то, что у нас нет яиц.
— Или куриц, — добавил я. — Но давай не будем зацикливаться на споре о том «что появилось первым, курица или яйцо». Я просто хотел бы съесть утром омлет, вот и все.
Афина пробежалась по моим ответам, но явно не была впечатлена.
— Ты используешь свой юмор как щит, Финн. Предполагалось, что это серьезные вопросы, но ты ответил на каждый из них менее чем десятью словами.
— Я усердно трудился над последним вопросом. Повторишь его?
Афина зачитала вслух:
— Я хочу, чтобы мои люди знали о Родине следующее…
— Да, тот самый вопрос. Я дал блестящий ответ.
Афина опустила взгляд.
— Вам всегда следует проверять их холодильник в поисках остатков пирога, иначе в конечном итоге вы будете есть отвратительную капусту на завтрак. — Афина положила блокнот на диван и встала, не говоря ни слова.
— Что? — спросил я. — Это был дельный совет, и в нем было гораздо больше десяти слов.
— Ханс, — позвала она, стоя у лестницы. — Хочешь пойти со мной поужинать?
— Конечно, — отозвался он и спустился через несколько секунд. — Куда мы идем?
— Есть ресторан, который я давно хотела посетить, — сказала Афина, глядя только на него.
— Отлично. — Ханс пошел за своей курткой и улыбнулся мне. — Ты сможешь увидеть новые места.
— Боюсь, что нет, — отозвалась Афина вкрадчивым, но серьезным тоном. — Я планировала, что мы все пойдем, но Финну еще немного нужно поразмыслить, и как оказалось, он все равно предпочитает остатки еды. — Она указала на холодильник. — Ты найдешь там несколько блинов и фруктовый салат. Мы вернемся меньше чем через два часа.
Скрестив руки на груди, я стал раскачиваться с пятки на носок.
— Я вижу, чего ты добиваешься.
— Отлично, тогда ты оценишь, что я даю тебе время все обдумать.
— Я не должен оставлять его одного, — сказал Ханс, заламывая руки.
— Знаю, но придется оставить.
Поскольку Ханс все еще выглядел скептически настроенным, Афина добавила.
— Не волнуйся, Финн взрослый, он сможет позаботиться о себе в течение нескольких часов.
Как дрессированный щенок, Ханс последовал за Афиной за дверь и оставил меня размышлять о моем несчастном прошлом.
Глава 18
Живой щит
Финн
В первые дни после смерти Джека мы все были тише обычного. Некоторые из нас видели, как его тело несли обратно в школу, окровавленное и устрашающе обмякшее.
Наставник Джонсон объявил это трагическим несчастным случаем, но ученики, которые были свидетелями падения Джека со скалы, шептались о самоубийстве.
— Он спрыгнул, — настаивал один из них.
Этот комментарий отозвался болью у меня в груди. Я сам миллион раз подумывал о самоубийстве. Пребывание в списке излюбленных целей Джонсона и не на такое бы вас подтолкнуло.
Меня грызло чувство вины за тот эпизод несколько месяцев назад, когда Джонсон заставил Джека бежать наперегонки со мной, тем самым вынудив его прыгнуть с того обрыва. То, что его назвали самым жалким ребенком в школе, должно быть, задело гордость Джека и, безусловно, сделало его легкой мишенью для других.