— Извините. Я подобрала его на полу.
— Значит, теперь вы все обо мне знаете? — спросил он с горькой улыбкой, скривившей губы.
Она оторвала от него взгляд и посмотрела на фотографию улыбающейся пары.
— Только то, что вы женаты.
— Был женат, — поправил он суровым тоном.
— Простите. — Рейчел уставилась на свои руки, затем посмотрела на Лукаса. Сердце ее устремилось навстречу человеку, который, очевидно, все еще носил в себе много боли. — Ее… не стало?
От резкого смеха дрожь пробежала по ее телу.
— Ее не стало, вы правы.
Решившись, она осмелилась спросить:
— Она… умерла?
— Умерла? — Лукас снова рассмеялся. — Если бы… Для всех нас было бы лучше, если б она умерла.
Рейчел не могла поверить своим ушам. Выросшая в приемных семьях, она всякого навидалась, но ледяная ненависть в глазах Лукаса поразила ее до глубины души.
Отодвинув альбом, она поднялась.
— То, что вы говорите, ужасно.
Лукас грубо схватил ее за руку. Слишком испуганная, чтобы пошевелиться, она не отвела глаз. В его темном взгляде полыхало пламя.
— Да? — жестко усмехнулся он, скользнув глазами по альбому на столе. — Вы ее не знали. Если бы знали, то думали бы иначе.
— Никто не заслуживает, чтобы о нем так говорили, — рискнула Рейчел выразить свое мнение.
Их взгляды встретились, она заметила в них проблеск тепла. Одна ладонь коснулась ее щеки.
— Рейчел…
От его хриплого шепота мурашки побежали по коже. Ощущение было настолько новым и приятным, что Рейчел тихо ахнула, и он придвинулся чуть ближе.
— Эй, мам! Там на улице два ковбоя на лошадях!
Лукас отпустил ее так резко, словно обжегся.
— Здорово, Коди, — заикаясь, проговорила Рейчел. Прижав пальцы к вискам, она сделала глубокий вдох и, споткнувшись о стул, пошла к двери. Сердце стучало где-то в ушах, и она чувствовала, как горит лицо. Жар, который Лукас пробудил в ней, напугал ее.
— Могу поспорить, они еще и голодные, — пробормотала она, торопливо покидая кабинет.
— Проклятие! — Лукас стукнул кулаком по столу и обнаружил, что ударил прямо посередине свадебной фотографии. — Проклятие!
— Джон и Марти прибыли, — объявил Харли с порога.
Лукас кивнул, не в силах говорить от переполняющего его отвращения к самому себе. Немного успокоившись, он закрыл альбом и протянул его Харли.
— Что он здесь делает? — потребовал он ответа.
Харли взял у него альбом и сунул его под мышку.
— Последний раз, насколько я помню, мы просматривали его, пытаясь отыскать название акционерной компании в Ларами. Наверное, забыли убрать… И много она успела увидеть? — спросил Харли.
— Достаточно, чтобы задать парочку вопросов.
— Каких, например?
Лукас ответил не сразу.
— Она спросила, умерла ли Дебра.
— И что ты сказал ей?
— Я сказал, что было бы лучше, если б умерла, — признался Лукас с сухим смешком. — Рейчел не слишком понравился ответ.
— Да уж, могу себе представить. Обед на столе. Марти с Джоном из кожи вон лезут, пытаясь помочь.
— Да неужели? — проворчал Лукас. — Я буду через минуту. Скажи Рейчел… скажи ей, чтоб не задерживала из-за меня обед. Мне надо сделать парочку дел.
Харли кивнул и вышел, оставив Лукаса разбираться со своими эмоциями. Не стоило так бурно реагировать, когда он увидел Рейчел со старым альбомом. Но фотографии пробудили много воспоминаний, которые он давно похоронил.
Бывшая жена продемонстрировала ему, насколько отвратительной может быть женщина, озлобив его против всего женского пола. За прошедшие годы Лукас пытался убедить себя, что не все такие, как она. Но за исключением Мари Клэр, своей матери, и жены Харли Терри, он таких встречал немного. Да и те уже нашли лучших мужчин, чем он. Для него презрение к женщинам стало такой же неотъемлемой частью существования, как и дыхание.
Смирившись со своей участью, Лукас отправился обедать, решив позже извиниться перед Рейчел. Он не собирался делать ничего плохого. Но ее мягкий, печальный взгляд затронул ту часть его души, которая, он думал, умерла. Он мог лишь молча поблагодарить Коди за то, что тот ворвался, прежде чем произошло что-то еще.
Он вошел в кухню, и зрелище, представшее перед ним, заставило его резко остановиться. Двое его наемных работников хохмили с Рейчел.
— Вы приготовили лучшую еду, которую мне доводилось когда-либо есть, — заявил Марти с глупой ухмылкой.
От ее ответной улыбки кровь Лукаса вскипела, а потом застыла. Он опешил, когда она подмигнула Марти.
— Держу пари, вы говорите такие слова всем поварам, — поддразнила Рейчел.