Как он горевал о ней, считая потерянной навеки! Как он оплакивал утерянный шанс познать рай, скрытый в ее женской глубине!
Он так и не получил ту ночь с ней — и тем не менее Мэдлин все-таки оказалась здесь, жила в Лондоне как свободная женщина. Несколько невнятные рассуждения приводили его к убеждению, что она у него в долгу — Бог свидетель!
И теперь он стоял на углу этой убогой улочки, и его рука все еще помнила сладкое прикосновение к ее груди, а лицо горело от унижения. Гнев помог ему собраться с мыслями. Хмуро посмотрев вслед уезжающей карете, он преобразовал свою ярость в попытку выяснить хоть какие-то детали, которые помогут ему узнать, кто был тот громадный подонок.
Он получит то, что ему причитается… и леди Мэдлин — тоже!
Спрятанная в клубе «Браунс», Мелоди лежала на ковре на животе, упершись подбородком в сложенные руки, и качала задранными вверх ножками. В камине пылали угли, и пол в комнате был теплый, а не как у Няни Прюит, где зимой приходилось кутаться в шали. И все равно малышка беспокойно ерзала.
Дядя Колин не разрешал ей сходить с места, потому что, как он сказал, она снова устроит какую-нибудь катастрофу, а это не годится, потому что он только-только привел комнату и саму девочку в порядок.
Она совсем не хотела проливать кашу себе на фартучек! Каша тут была гораздо вкуснее, чем та густая, вязкая бяка, которую готовила няня Прюит, зато и на ложке ее удержать оказалось намного труднее.
Громко вздохнув, Мелоди начала перекалываться на спину.
— Эй! Замри!
Она послушно застыла, пока дядя Колин останавливал падение кувшина, стоявшего на умывальнике, который она нечаянно толкнула ногой. Мелоди заморгала глазами и печально сказала:
— Прости, дядя Колин!
Он взял ее с пола и поднял высоко-высоко, чтобы удобно было смотреть ей в глаза:
— Капитан Мелоди, ситуация была критическая, но мы снова не дали нашему судну пойти ко дну!
Тут же забыв о раскаянии, она радостно заболтала ногами:
— Это «Бесславный габеж»?
— Да, капитан, это действительно «Бесславный грабеж». Но мы легли в дрейф и подняли грот. И теперь на море снова все спокойно. — Он посадил ее себе на бедро. — Послушай, Мелли…
Она важно подняла пальчик:
— Капитан Мелоди.
Он ухмыльнулся.
— Капитан Мелоди, — поправился он охотно, — дядя Эйдан поехал искать твою м… кое-кого. Он скоро вернется, и я хочу, чтобы к его приезду ты была чистая и готовая общаться. Так что поиграй тихонечко, ладно?
Она посмотрела на него:
— А чем мне играть?
— Э… — Он осмотрелся, так что они оба сделали полный оборот. — Чем? — Он подошел к комоду и начал выдвигать ящики. — Этим!
Он извлек длинный кусок белой материи и вручил его ей.
Она взяла предложенную «игрушку» и очень серьезно сказала:
— Спасибо.
— На здоровье, — ответил он и спустил ее обратно на пол. — Развлекайся.
Мелоди минуту рассматривала длинный кусок ткани, а потом начала наматывать его на руку.
— Смотри, дядя Колин, что случилось!
— Вот и хорошо, малышка, — рассеянно отозвался он.
Мелоди хмуро посмотрела на отошедшего к окну Колина, а потом скомкала белую тряпицу и швырнула на пол:
— Плохая!
Тут он повернулся к ней:
— Почему же? Это чудесный шейный пла… то есть все, во что ты захочешь его превратить. — Он опустился на колени рядом с ней и начал что-то делать с тряпицей. — Смотри, ты можешь поучиться завязывать узлы. Пираты ведь вяжут узлы, знаешь ли.
— Пиратские узлы?
Он странно закашлялся.
— Ну, не совсем… Но я знаю несколько типов галстучных узлов. Вот этот называется «Осбальдстон». Смотри.
Мелоди посмотрела, но это оказалось похоже всего лишь на толстый узел — такой дядя Эйдан повязал себе на шею этим утром.
Дядя Колин распустил его и начал делать другой.
— А этот называется гордиевым…
Мелоди с визгом схватила завязанную ткань.
— Это кукла!
Дядя Колин нахмурился, но она так обрадовалась, что даже не обратила на это внимания.
— Смотри, у нее голова, ручки и ножки, и ей нужно личико. Дядя Колин, сделай личико, сделай личико!
Он издал странный звук, который всегда у него вырывался, когда он старался не засмеяться.
— А я-то боялся, что у тебя не работает воображение!
Колин встал, подошел к секретеру Эйдана, открыл его и пошарил внутри. Вернулся он с чернильницей и пером.
— Дядя Эйдан меня убьет, знаешь ли, — сказал он, рисуя на верхней части узла глаза и губы. — Кажется, это был его любимый галстук.
— Ее зовут не Галстук! — заявила Мелоди, отнимая у него куклу и прижимая к себе, не позаботившись уберечь передничек от свежих чернил. — Ее зовут Горди Энн!