Мэдлин было мучительно больно. Ее ложь, какой бы необходимой она ни была, оказалась крайне жестокой. И все-таки ей нельзя было исполнить его приказ — пока нельзя.
— Эйдан, как ни неприятно тебе меня слушать, это еще не все. Пожалуйста, позволь мне договорить.
Вот как? Что же еще она может сделать? Только добить его.
Она тяжело вздохнула.
— Этот человек…
— Твой муж?
Мелоди кивнула.
— Я вышла замуж за чудовище, — выпалила она в отчаянии. — Он держал меня в плену у себя дома, постоянно наблюдал за мной. Он меня бил… — Она судорожно вздохнула. — Он не просто плохой, не просто жестокий или несправедливый. Я жила с извергом! — У нее перехватило дыхание. Она прижала руку к шее и продолжила: — А теперь он знает, что я как-то связана с Мелоди и с тобой. Я боюсь, что этот негодяй будет мстить тебе за то, что ты меня укрывал.
Упоминание о ее муже вывело Эйдана из равновесия. Одно только его существование делало жизнь невыносимой.
— Вряд ли он способен нанести мне больший ущерб, неужели ты.
Мэдлин вскинула голову:
— Да, ты прав. Мне не следовало тебя любить. Это неизбежно должно было принести нам обоим одну только боль. — Она пыталась дышать ровно, но, казалось, воздух в легкие не попадает.
— Я сейчас уйду, и на этот раз постараюсь больше с тобой не встречаться. Но ты должен обещать мне одну вещь.
— И ты еще смеешь ставить условия?
— Увези Мелоди из Лондона. Немедленно.
Он нахмурился.
— Девочка должна ждать Джека здесь. Наверняка ее отец — это он.
Она отмахнулась от его довода:
— Если ты можешь поверить мне хоть в малом, то знай одно: любому, кто хоть как-то связан со мной, угрожает опасность. Особенно тому, кто слаб и уязвим.
В устремленном на нее взгляде не было ни капли жалости.
— Это очередной твой спектакль?
Мэдлин в отчаянии прикрыла глаза.
— Просто… увези ее куда-нибудь. К себе домой. В гостиницу. Куда угодно, только не оставляй здесь, прошу тебя!
Синие глаза Эйдана были холодны, словно небо Арктики. Господи, она никогда не видела у него такого ледяного взгляда.
— Хорошо, если ты сразу же уберешься отсюда.
Она все еще медлила.
— Немедленно, слышишь?
Глава 28
Мэдлин взяла со стула жакет и ридикюль.
— Я… я завтра пришлю кого-нибудь за моими остальными вещами…
Он стукнул кулаком о стену, и этот звук отозвался болью у нее в теле. Она знала, что Эйдан никогда не ударил бы женщину, однако испугалась, что в сражении со стеной каменной преграде удастся нанести ему серьезную травму, перед тем как превратиться в руины.
Она посмотрела на его широкую спину, и при виде к того, как судорожно вздымаются и опадают его плечи, снова почувствовала прилив обжигающего сожаления.
«Живи дальше, любимый. Когда-нибудь ты полюбишь ту, которая будет тебя достойна. Будь счастлив, если сможешь».
Плохо видя из-за наполнивших ее глаза слез, Мэдлин с трудом нащупала дверную ручку. И, неслышно ступив за порог, осторожно закрыла дверь. Наверное, он все равно услышал, как щелкнул язычок замка, потому что стену сотряс еще один удар.
Из ее горла вырвалось сдавленное рыдание, с которым ей не удалось справиться, но в пустом коридоре его никто не услышал. Она не имеет права на слезы. Единственная причина всей этой мерзости — ее собственная трусость.
Чтобы хоть как-то загладить свою вину, Мэдлин решила рано утром сесть на корабль, отплывающий на Ямайку. Оставалось только надеяться, что так она выведет из-под удара клуб «Браунс» с его обитателями.
— Вильгельму это не понравится, — пробормотала она себе под нос, привычно поворачивая голову чтобы посмотреть на улицу из окна в конце коридора.
При ее приближении из ниши в стене шевельнулась какая-то тень.
— Ах нет, моя дорогая, ты ошибаешься, — произнес ласковый голос. — Совсем наоборот!
Мэдлин окаменела. «Как же так? Не может быть! Он здесь?»
Ее муж вышел в полосу тусклого света, падавшего от бра, и тепло ей улыбнулся:
— Очень даже понравится!
Мэдлин с ужасом вспомнила, что во время своей отчаянной исповеди она забыла сказать Эйдану одну чрезвычайно важную вещь.
Она не назвала имени этого чудовища.
У нее не осталось и доли секунды, чтобы крикнуть: удар кулака Вильгельма отправил ее во тьму.
…Она ушла. Неужели просто вышла в парадную дверь? Впрочем, это не имело значения. Пусть даже слуги клуба хватают ее и выкидывают на улицу — какое ему до этого дело?
Эйдан стиснул пульсирующий болью кулак, но не стал давать выход своей ярости очередным ударом в стену.